Линк!
Извини. А теперь тебе лучше упаковать вещи и забрать малышку в Кингстон. Тут небезопасно.
Она больше не малышка. Она…
Мэри развернулась и взбежала по лестнице, оставляя по себе знакомый сенсорный мотив: снег / мята / тюльпаны / тафта… смешанный с ужасом и слезами. Пауэлл вздохнул, но улыбнулся, завидев наверху грациозную девочку-подростка, которая стала спускаться к нему с показной небрежностью. Она облачилась в платье и хранила выражение отрепетированного изумления. На полпути вниз она остановилась, позволяя ему оценить и позу, и платье.
— О! Это же мистер Пауэлл!
— Именно он. Доброе утро, Барбара.
— С чем пожаловали этим утром к нашему уютному очагу? — Она преодолела оставшиеся ступеньки, постукивая кончиками пальцев по перилам, и споткнулась на последней. — Ой! — взвизгнула она.
Пауэлл подхватил ее.
— Пам, — сказал он.
— Бим.
— Бам.
Она подняла на него взгляд:
— Стойте, пожалуйста, здесь, и не двигайтесь. Я снова спущусь по этой лестнице и даю клятву, что буду на сей раз безукоризненна.
— Спорим, что нет?
Она развернулась, взбежала обратно и снова встала в позу на верхней ступени лестницы.
— Дорогой мистер Пауэлл, какой ветреной девчонкой вы меня, должно быть, мните! — Она приступила к торжественному спуску. — Вам придется перерассмотреть свое мнение. Я больше не девчонка, какой была еще вчера. Я стала на целые эпохи старше. Отныне считайте меня взрослой.
Она успешно преодолела последнюю ступеньку и взглянула на Пауэлла:
— Перерассмотреть? Я правильно сказала?
— Предпочтительнее просто пересмотреть, дорогая.
— Я так и подумала, что вторая приставка лишняя. — Она вдруг рассмеялась, толкнула его в кресло, а сама плюхнулась на колени. Пауэлл застонал.
— Барбара, полегче. Ты стала на целые эпохи старше и на много фунтов тяжелее.
— Послушай, — сказала она, — а с чего это я себе в голову вбила, что… ты… мой отец?
— А что, я тебе в отцы не гожусь?
— Нет, ты скажи честно. Совсем-совсем честно.
— Конечно.
— Ты себя чувствуешь так, словно ты мне отец? Потому что я себя не чувствую так, словно я тебе дочь.
— Да? А как ты себя чувствуешь?
— Я первая спросила, ты первый отвечаешь.
— Я отношусь к тебе так, как мог бы относиться любящий и почтительный сын.
— Нет. Отвечай серьезно.
— Я дал обет испытывать исключительно сыновние чувства ко всем женщинам, покуда Вулкан не будет возвращен на заслуженное место в Содружестве Планет.
Она сердито разрумянилась и встала с его колен.
— Я же просила тебя, отвечай серьезно. Мне совет нужен. Но если ты…
— Прости, Барбара. Так что у тебя?
Она опустилась рядом с ним на колени и взяла его за руку.
— Я вся какая-то перемешанная насчет тебя. — Она заглянула в его глаза с тревожной прямотой юности. — Ну, ты понимаешь.
После паузы он кивнул:
— Да. Я понимаю.
— И ты весь перемешанный насчет меня. Я знаю.
— Да, Барбара. Это так. Я весь перемешанный.
— А это неправильно?
Пауэлл встал с кресла и начал уныло мерить шагами гостиную.
— Нет, Барбара, это не то чтобы неправильно. Не… вовремя.
— Я хочу, чтоб ты мне объяснил.
— Объяснил?.. Да, лучше объяснить. Я… Вот что, Барбара. Мы двое на самом деле — четыре разных человека. Ты двойная, я двойной.
— Как так?
— Ты болела, дорогая. Пришлось тебя, говоря образно, превратить назад в ребенка и позволить снова вырасти. Вот почему ты двойная. Ты внутри взрослая Барбара, а снаружи девочка.
— А ты?
— Я состою из двух взрослых людей. Один из них — я… Пауэлл. Другой — член руководящего Совета Эспер-Гильдии.
— А что это такое?
— Нет смысла объяснять. Это часть меня, которая погружает меня в смешанные чувства… Господи, а может, это еще и моя ребяческая часть. Не знаю.
Она честно поразмыслила над услышанным и медленно произнесла:
— Я не чувствую к тебе того, что должна чувствовать дочь… а какая часть меня в этом виновата?
— Не знаю, Барбара.
— Ты знаешь. Почему ты не хочешь сказать? — Она подошла к нему и обвила руками его шею… взрослая женщина, а ведет себя как ребенок. — Если это неправильно, почему не скажешь прямо? Если я тебя люблю…
— Так, ну вот не надо про любовь!
— Но мы же о ней и говорим, нет? Разве нет? Я люблю тебя, ты любишь меня. Разве не так?