— Послушайте, — начал Рейх негромко. — Извините, что беспокою вас, но уж вы-то наверняка заметили. Звезды — ваш бизнес. Вы ведь заметили, правда? Звезды. Они исчезли. Они все исчезли. Что произошло? Почему никто не поднял тревоги? Почему все притворяются? Боже всемогущий, звезды! Мы все время принимали их как данность. А теперь их не стало. Что произошло? Куда подевались звезды?
Наблюдатель медленно выпрямился и повернулся к Рейху.
— Звезд не существует, — произнес он.
Это был Человек Без Лица.
Рейх закричал, развернулся и убежал. Он вылетел за дверь, ссыпался по ступенькам и побежал через лужайку к ожидавшему его джамперу. Он ударился о кристаллическое стекло кабины с такой силой, что отдача швырнула его на колени.
Шофер помог ему подняться.
— Все в порядке, Мак?
— Не знаю, — простонал Рейх. — Хотел бы я знать…
— Это, конеш, не мое дело, — сказал водитель, — но я так думаю, вам надо к щупачу. Вы как псих, чесслово.
— Говорю про звезды?
— Угу.
Рейх сграбастал его.
— Я Бен Рейх, — сказал он. — Я Бен Рейх из «Монарха».
— Ага, Мак. Я узнал вас.
— Отлично. Ты же понимаешь, как щедро я могу отблагодарить тебя за услугу? Деньги… новая работа… все, чего пожелаешь…
— Мак, вы ничем не сможете мне помочь. Меня уже в Кингстоне зашили.
— Еще лучше. Значит, ты честный человек. Ради Бога или всего, что тебе дорого, ты мне поможешь?
— Не вопрос, Мак.
— Войди в то здание. Посмотри на человека за телескопом. Посмотри на него внимательно. Потом возвращайся и опиши мне его.
Водитель отбыл, а через пять минут вернулся.
— Ну?
— Мак, он самый обычный парень. Шестьдесят годков с чем-то. Лысый. Морщины на физиономии глубокие, чо греха таить. У него торчат уши и, как говорится, безвольный подбородок, вот. Ну, вы знаете. Типа обвисает.
— Никто… вот он кто, — прошептал Рейх. — Никто.
— А?
— Про звезды, — сказал Рейх. — Ты никогда не слышал про звезды? Ты никогда не видел звезд? Ты не понимаешь, о чем я говорю?
— Не-а.
— О Господи… — простонал Рейх. — О Боже всемогущий.
— Мак, не сходите с орбиты. — Водитель что было сил хлопнул его по спине. — Я вам вот что скажу. Меня в Кингстоне много чему научили. И вот какую штуку сказали… Ну, короче, иногда шарики за ролики заходят. Новый заскок, да? Но вам кажется, будто вы с ним уродились. Как… ну… не знаю, скажем, втемяшится вам, будто у людей всегда было по одному глазу, а потом внезапно стало по два.
Рейх уставился на него.
— Короче, бегаете как ошпаренный и вопите: Господи, откуда у всех разом по два глаза повылазило? А вам говорят: да ну, у всех всегда так и было по два глаза. А вы отвечаете: блин, да нет же, я четко помню, что по одному. И вы честно в это верите. Такие заскоки из башки тяжело выдрать. — Шофер снова похлопал его по спине. — Мак, сдается мне, у вас ровно такой же одноглазый заскок.
— Один глаз, — пробормотал Рейх. — Два, раз. Натяженье, предвкушенье, треволненье — просто класс!
— А?
— Не знаю. Не знаю. У меня выдался тяжелый месяц. Может… Может, ты прав. Но я…
— Хотите в Кингстон?
— Не-ет!
— Так и будете тут торчать и ныть про свои звезды?
Рейх внезапно заорал:
— Да срать я хотел на эти звезды!
Страх сменила жгучая ярость. Адреналин затопил его нервную систему приливом решимости и отваги. Он прыгнул в кабину.
— Я завоевал мир. Да, у меня пара шариков за ролики заехала, ну и пусть!
— Вы дело говорите, Мак. Куда летим?
— В королевский дворец.
— Который из них?
Рейх рассмеялся.
— В «Монарх», — сказал он. Он продолжал хохотать всю дорогу в рассветных сумерках навстречу возносящейся к небесам башне «Монарха». Но в этом хохоте слышались истерические нотки.
Компания работала круглосуточно, и ночная смена главного офиса в момент появления Рейха сонливо дотягивала последние часы начавшейся в полночь восьмичасовой смены. Последний месяц он редко здесь появлялся, но славился привычкой к неожиданным визитам, и сотрудники быстро переключились в боевой режим. За Рейхом в кабинет потянулись секретарши и их помощницы, навьюченные документами по срочным делам.
— Все это может подождать, — бросил он. — Созвать общее совещание, немедленно. Всех глав департаментов и инспекторов организаций ко мне. Я сделаю важное заявление.
Воцарившаяся кругом суета подбодрила его и помогла сфокусировать мысли. Он снова почувствовал себя достаточно живым, достаточно реальным. Ведь это и была единственная реальность… суета, гомон, перезвон сигналов, приглушенные команды, быстро наполняющий помещение поток людей с настороженно-внимательными лицами. Все это — как знамение будущего, когда сигналы вызова зазвучат на планетах и спутниках, а инспектора планет начнут стягиваться к его рабочему столу с настороженно-внимательными лицами.