— Но не для Престейна, — добавил Дагенхем.
— Скажем… за исключением присутствующих, — изящно поправил Йанг-Йовил.
— Ну, Престейн, — нетерпеливо потребовал Дагенхем. — Мы ждем.
— Прошу прощения, сэр?
— Выкладывайте все о ПирЕ. У меня есть идея, как выманить Фойла, но для этого необходимо знать все факты.
— Нет, — сказал Престейн.
— Что «нет»?
— Я принял решение не спешить с выдачей информации о ПирЕ.
— Боже всемогущий, Престейн! Вы спятили? Сейчас не время ломаться.
— Все очень просто, Дагенхем, — заметил Йанг-Йовил. — Мое сообщение указало Престейну, как улучшить свое положение. Вне всякого сомнения, он намеревается предложить эти сведения врагу в обмен на… имущественные выгоды.
— Неужели ничто не может вас тронуть? — презрительно бросил Престейну Дагенхем. — Неужели в вас ничего не осталось, кроме собственности?.. Уйди, Джиз, все пропало.
Джизбелла снова джантировал а в Звездный Зал.
— Доклад бригады Коммандос, — сказала она. — Мы знаем, что случилось с Фойлом. Он у Престейна.
— Что?!
Дагенхем и Йанг-Йовил вскочили на ноги.
— Он покинул Марс на частной яхте, был сбит и подобран престейновской «Воргой».
— Будь ты проклят, Престейн! — вскричал Дагенхем. — Так вот почему…
— Подождите, — приказал Йанг-Йовил. — Он впервые это слышит, Дагенхем. Посмотрите на него.
Красивое лицо Престейна посерело, как пепел. Он попытался встать и тяжело свалился назад, в кресло.
— Оливия, — прохрипел он. — С ним, с этим подонком…
— Престейн!
— Моя дочь, джентльмены, некоторое… некоторое время занималась определенной деятельностью. Семейный порок. Кровь и… Я закрывал глаза… Почти убедил себя, что ошибаюсь. Я… Но Фойл! Грязь! Мерзость! Его надо уничтожить!
Голос Престейна перешел в визг и сорвался. Его голова неестественно запрокинулась назад, как у повешенного, тело забилось в конвульсиях.
— Какого…
— Эпилепсия… — коротко бросил Йанг-Йовил. — Подайте ложку, мисс Маккуин. Живо.
Он вытащил Престейна из кресла, уложил на полу и засунул ложку между зубами, чтобы уберечь язык. Приступ прошел так же внезапно, как и начался. Дрожь прекратилась. Престейн открыл глаза.
— Petit mal, — пробормотал Йанг-Йовил, убирая ложку. — еще некоторое время он будет не в себе.
Неожиданно Престейн заговорил слабым монотонным голосом:
— ПирЕ — пирофорный сплав. Пирофор — это металл, который испускает искры, когда его скоблят или трут. ПирЕ испускает энергию, отсюда «Е» — символ энергии. ПирЕ — твердый раствор трансплутониевых изотопов. Его открыватель был убежден, что получил эквивалент первичного протовещества, давшего начало Вселенной.
— О боже! — воскликнула Джизбелла.
Дагенхем жестом прервал ее и склонился над Престейном.
— Как подвести его к критической массе? Каким образом высвобождается энергия?
— Как создавалась энергия в начале времен, — бесстрастно произнес Престейн. — Через Волю и Идею.
— Уверен, что он христианин-подвальник, — тихо сказал Дагенхем Йанг-Йовилу. Он повысил голос: — Объясните.
— Через Волю и Идею, — повторил Престейн. — ПирЕ можно детонировать лишь психокинетически. Его энергия высвобождается мыслью. Нужно захотеть, чтобы он взорвался. Направленная мысль. Вот единственный способ.
— И нет никакого ключа? Никакой формулы?
— Нет. Лишь Водя и Идея.
Остекленевшие глаза Престейна закрылись.
— Боже всемогущий! — Дагенхем ошеломленно стер пот со лба. — Заставит это подумать Внешние Спутники, Йовил?
— Это всех нас заставит подумать.
— Это дорога в ад, — прошептала Джизбелла.
— Так давайте отыщем эту дорогу и сойдем с нее. У меня есть предложение, Йовил. Фойл возился с ПирЕ в своей лаборатории в соборе, пытаясь анализировать его.
— Я рассказала тебе об этом по строжайшему секрету! — гневно вспыхнула Джизбелла.
— Прости, дорогая. Теперь не время церемониться. Гляди, Йовил… какие-то остатки этого вещества должны были сохраниться, остаться вокруг нас. В растворе, как пыль… Надо детонировать эти остатки и взорвать Цирк Фойла к чертовой матери.
— Зачем?
— Чтобы выманить его. Где-то же он спрятал основную массу ПирЕ… Он примчится, чтобы спасти свое сокровище.
— А если взорвется все?
— Не может быть. ПирЕ в сейфе из Инертсвинцового Изомера.
— Возможно, он не весь внутри.
— По словам Джиз — весь; так, по крайней мере, сказал Фойл. Мы вынуждены рисковать.
— Рисковать! — воскликнул Йанг-Йовил. — Мы рискуем всю Солнечную систему превратить в Сверхновую.
— А что остается делать? Выбирай любой путь… и это путь к уничтожению. Есть у нас выбор?
— Мы можем подождать, — предложила Джизбелла.
— Чего? Пока Фойл не взорвет нас своими экспериментами?
— Мы его предупредим.
— Нам неизвестно, где он.
— Найдем.
— Как скоро? Разве это не риск? А пылинки ПирЕ вокруг нас? Будут ждать, пока кто-нибудь не превратит их случайно в энергию? А если сейф взломают джек-джантеры в поисках добычи? Тогда уже не пыль, а двадцать фунтов будут ждать случайной мысли.
Лицо Джизбеллы покрылось смертельной белизной. Дагенхем повернулся.
— Тебе решать, Йовил.
Йанг-Йовил тяжело вздохнул.
— Я боюсь… Будь прокляты все ученые… Есть еще одно обстоятельство. Внешние Спутники тоже занимаются этим. У нас имеются основания полагать, что все их агенты отчаянно ищут Фойла. Если мы будет ждать, они могут добраться до него первыми. Да что там, возможно, он уже сейчас у них в лапах.
— Итак, твое решение…
— Взрывать.
— Нет! — вскричала Джизбелла.
— Как? — спросил Дагенхем, не обращая на нее внимания.
— О, у меня как раз есть человек для такой работы. Односторонний телепат по имени Робин Уэднесбери.
— Когда?
— Немедленно. Мы эвакуируем соседние районы. Новости получат полное освещение и будут переданы по всей системе. Если Фойл находится па Внутренних Планетах, он услышит об этом.
— Не «об этом», —отчаянно проговорила Джизбелла. — Он услышит это.Это последнее, что каждый из нас услышит.
Как всегда, возвращаясь после тяжелого, бурного, но выигранного процесса, Регис Шеффилд был доволен и благодушен, словно нахальный петух, только что победивший в жестоком бою. Он остановился у Блекмана в Берлине, где выпил и поболтал о ходе военных действий, добавил и еще поболтал в Париже и основательно посидел в лондонском «Кожа-да-кости». В свою нью-йоркскую контору он попал уже изрядно навеселе.
Миновав узкие коридоры и внешние комнаты, он ступил в приемную, где его встретил секретарь с пригоршней бусинок-мемеографов.
— Я заткнул их за пояс! — восторженно сообщил Шеффилд. — Осуждены, плюс возмещение всех убытков.
Он взял бусинки и стал кидать в самые неподходящие места, включая разинутый рот секретаря.
— Как, мистер Шеффилд! Вы пили!
— Ничего, сегодня уже работы нет, а военные новости чересчур унылые. Надо оставаться бодрым. Не поскандалить ли нам на улице?
— Мистер Шеффилд!
— Есть что-нибудь неотложное?
— В вашем кабинете ждет один джентльмен.
— Ого! Ему удалось проникнуть так далеко? — Шеффилд уважительно покачал головой. — Кто он? Сам господь бог?
— Он не представился. Но дал мне это.
Секретарь протянул Шеффидду запечатанный конверт со сделанной небрежным почерком надписью: «КРАЙНЕ ВАЖНО». Движимый любопытством, Шеффилд быстро вскрыл конверт. Затем глаза его расширились. Внутри лежали две банкноты по 50 000 кредиток. Не говоря ни слова, Шеффилд повернулся и ворвался в кабинет.
— Они настоящие! — выпалил он.
— Насколько мне известно.