Крэйн помотал головой. Вообще-то, это невозможно. Он — последнее живое существо на Земле. Откуда тогда угроза?
За спиной взревел ветер, и через мгновение налетели тяжелые тучи пепла и золы. Они хлестали его, разъедая кожу. Тускнеющими глазами он увидел, как они накрыли грязь тонкой сухой коркой. Крэйн подтянул под себя колени и закрыл голову руками; сунув под нее рюкзак как подушку, он приготовился пережидать бурю. Она пройдет так же быстро, как и дождь.
Буря создала страшную путаницу в его больной голове. Он, как ребенок, хватался за обрывки воспоминаний, пытаясь сложить их воедино. Почему Холмиер так злится на него? Ведь не из-за того спора?
Какого спора? Ну, до того, как все случилось.
Ах, этого!..
Крэйн стоял и восхищался гладкими обводами корпуса своего корабля. Крышу с ангара сняли, и поднятый нос ракеты покоился на раме, нацеленный в небо. Рабочий аккуратно чистил внутренности двигателей.
Из корабля донеслась приглушенная ругань, потом что-то загремело. Крэйн забрался по короткой железной лестнице наверх и заглянул внутрь ракеты. Внизу, в нескольких футах от него, два человека устанавливали большие баки с раствором железа.
— Полегче там, — крикнул Крэйн. — Вы что, хотите расколошматить корабль?
Один из рабочих поднял голову и ухмыльнулся. Крэйн понял, о чем он думает: корабль сам разорвется на куски. Так говорили все. Все, кроме Эвелин. Она в него верила. Холмиер тоже этого не говорил, но считал Крэйна безумцем подругой причине.
Спустившись, Крэйн увидел, что в ангар вошел Холмиер в халате нараспашку.
— Вспомнишь черта, и он появится, — пробормотал Крэйн.
Заметив Крэйна, Холмиер сразу заорал:
— Послушай…
— Опять снова здорово, — вздохнул Крэйн.
Холмиер выудил из кармана пачку бумаг и помахал ею перед носом товарища.
— Я полночи не спал, снова в этом копался. Говорю тебе, я прав! Абсолютно прав.
Крэйн посмотрел на уравнения, написанные сжатым почерком, потом на покрасневшие глаза Холмиера. Тот был еле жив от страха.
— В последний раз повторяю, — продолжал Холмиер, — Ты используешь свой новый катализатор на растворе железа. Хорошо. Я допускаю, что это удивительное открытие. Отдаю тебе должное.
Удивительное — не то слово. Крэйн отдавал себе в этом отчет, потому что не был тщеславен и знал, что сделал открытие случайно. Только случайно можно наткнуться на катализатор, который вызывает расщепление атомов железа и производит десять в одиннадцатой степени эргов энергии на каждый грамм топлива. Никто бы не мог до такого додуматься.
— Ты считаешь, у меня ничего не выйдет?
— Долететь до Луны? Вокруг Луны? Возможно. Шансов пятьдесят на пятьдесят. — Холмиер провел рукой по гладким волосам — Но, Стивен, пойми, ради бога, я волнуюсь не за тебя. Хочешь погибнуть, дело твое. Я боюсь за Землю.
— Чушь собачья. Иди проспись.
— Вот смотри… — Холмиер трясущейся рукой ткнул в бумажки, — Какую бы ты ни разработал систему подачи и смешивания топлива, стопроцентной эффективности не добиться.
— Из-за этого и шансов пятьдесят на пятьдесят, — сказал Крэйн. — Ну и что тебе не нравится?
— Катализатор, который улетучится через сопла ракеты. Ты понимаешь, что будет, если хоть одна капля упадет на Землю? Она запустит цепную реакцию распада на всей планете! Она захватит все атомы железа — а оно повсюду. Тебе будет некуда вернуться.
— Послушай, — устало произнес Крэйн. — Мы все это уже много раз пережевывали.
Он подвел Холмиера к основанию рамы, на которой стояла ракета. Внизу железный каркас корабля заканчивался двухсотфутовым углублением шириной в пятьдесят футов, выложенным огнеупорным кирпичом.
— Вот эта штука — для начального выхода пламени. Если какие-то частицы катализатора просочатся сюда, они нейтрализуются вторичными реакциями в ловушке. Ну, теперь доволен?
— Но во время полета ты будешь угрожать планете до тех пор, пока не преодолеешь предел Роше, — упорствовал Холмиер. — Капля неактивированного катализатора в конце концов упадет на Землю, и тогда…
— Все, объясняю последний раз, — перебил Крэйн. — Есть пламя выхода — оно задержит любые случайные частицы и разрушит их. Теперь выметайся. Мне надо работать.
Крэйн вытолкал Холмиера за дверь, а тот визжал и размахивал руками.
— Я не позволю тебе сделать это! — твердил он. — Не допущу, чтобы ты рисковал такими вещами…
Какое это упоение — работа! Корабль красив изысканной красотой удачно сделанной вещи — элегантностью отполированной брони, начищенного эфеса рапиры, пары дуэльных пистолетов. Крэйн не думал ни об опасности, ни о смерти. Последние штрихи, и он вытер руки.