Глава 10.
Имя на пороге
Утро строилось не спеша: печь дышала тихо, как младенец, вода в бадье блестела новым серебром, и даже скрип ступени прозвучал не «ой», а «ну здравствуй». Инна плеснула на лицо ледяной воды и поймала в стекле окна собственный взгляд — янтарь стал чуть глубже, зрачки — тоньше. Делаем. Дышим. Не бегаем.
Она достала из миски подошедшее тесто — тёплое, тяжёлое — и бросила на стол. Ладони пошли сами, как будто это не руки, а две опытные птицы: хлоп — разровнять, щёлк — подогнуть край, шуршание муки, мягкий хлопок — и будущие лепёшки уже лежали, как солдаты на перекличке.
— Если тесто по тебе скучает — липнет, — сказала она в пространство и улыбнулась. — Не скучай слишком. Я вся здесь.
— Мы заметили, — отозвался от двери ровный голос Артёма. Он стоял в проходе так, что комната становилась на место. За его плечом, как положено тени при свете, возник Данила: улыбка в полгубы, рука на притолоке, будто мир — ему знакомый косяк.
— Кофе? — спросил Данила с надеждой.
— Чай, — ответила Инна. — И хлеб ещё не родился.
— Тогда я сделаю вид, что это кофе, — согласился он и ловко зажёг печную «свечку» — маленькую щепу для пламени, — словно ритуал.
Артём уже резал на доске зелень для щей — он делал это так, будто режет не листья, а лишние слова. В доме пахло тёплой мукой, чабрецом и тем, что Фрося называла «настроением».
---
Ели быстро и правильно: горячий хлеб с хрустящей коркой, щи «на бодрый день», пахнущие зелёным и землёй. Данила шутил, как кот, что тщательно выбирает, куда наступить словом. Артём молчал, но молчание у него было добрым — как длинная тёплая скамья.
После завтрака взялись за дела. Полка в сенях сдалась под руку Артёма — ровный звук, ровное плечо, ровный взгляд. Инна держала доску; вибрация от шуруповёрта заливала ладони приятным «дззз». Данила, ковыряясь с дверной ручкой, отшутился раз пятнадцать, пока отвертка не сорвалась и не мазнула Инне по пальцу — тонко, словно кошка цапнула, проверяя связь.
На пороге кровь не оставляй.
Инна инстинктивно прижала палец к губам — и столкнулась взглядом с Артёмом: он уже рядом. Тёплые ладони перехватили её руку, вода — тёплая, пахнет листьями, повязка — не жмёт, узел — как слово, сказанное вовремя.
— Больно? — коротко.
— Горячо, — честно.
Их пальцы были близко — не обещанием даже, самой простотой: держать. В этот момент Данила со своего угла деликатно не смотрел, но этим «не смотреть» смотрел ещё внимательнее. Инна заметила — и улыбнулась обоим: тепло разошлось по ключицам, как мёд по тёплому хлебу.
---
К полудню во двор вкатился «мир бумажный»: начальник участка с человеком «из района», вежливые лица, папки под мышками, дождливая речь. Ерофей пришёл от леса, Савелий — от мастерской, Алёна — от трапезной с чайником, Ульяна — просто из воздуха, как буква, без которой фраза перестаёт складываться.
— Мы проводим согласованные работы, — сообщил «район» в вежливых рукавах. — Уведомления разосланы, печати стоят.
— Печати — холодные, — сказала Ульяна спокойно. — Руки, что ставили, хлеб крошат. Лес не бумага. Здесь — порог без крови.
— Мы уберём ваши железки, — сухо подытожил Савелий. — А остальное — через совет. Не шумите. Дети спят днём.
Слова были ровные, но в них стояло крепкое «мы». Ближе к вечеру люди «из района» уехали — не побеждённые, а, скорее, разомлевшие под взглядом деревни. На ветках остались пару ленточек-мусора — их сняли дети, гордо и весело. Инна выдохнула — внутри стало просторнее, как в комнате, где наконец сняли лишний стул.
— Это не победа, — сказал Артём, когда они остались на крыльце втроём. — Это порядок.
— И хорошая пауза, — добавил Данила. — Для пирогов.
— Для жизни, — поправила Инна и ощутила, как дом в ответ кивнул ей тёплой стеной.
---
Лада появилась на границе огорода — не хищная, а собранная. На ней был зелёный свитер и взгляд, который больше не мерил Инну «в сантиметрах». Она слушала дом.
— Я умею ревновать, — сказала прямо. — Но умею и признавать. — Она перевела взгляд с Инны на Артёма и Данилу и обратно. — Ты их истинная. Не «между», а «к». — Уголок губ дрогнул. — Могу понравиться себе ещё больше и сказать «я не буду мешать», а могу — сделать честнее: буду рядом. Рядом — это не «внутри». Рядом — это «по делу».
Инна посмотрела в её глаза и впервые увидела не соперницу, а лезвие ножа, которое не для подранков — для хлеба.
— Рядом — это правильно, — сказала она. — А внутри… у нас внутри и так много. — Она не краснела. Слова стояли легко, как тарелки на полке. Артём кивнул, Данила выдохнул весело, но тихо.