- Я понимаю, но уверяю вас...
- Пойдем, Ханух. Нам надо идти.
Темные глаза Хануха на мгновение ожесточились, но затем он выпрямился и взглянул на деревенские ворота. Две женщины в черных платьях и покрывалах шли из деревни, ведя ослов. Женщины даже не глядели в их сторону, словно они не существовали или были невидимыми. Запах древесного угля разносился в жарком воздухе, а вонь экскрементов и мочи была настолько плотна, что могла бы послужить опорой глиняному деревенскому забору. Женщины собрались около водоема. Если кто-то и был осведомлен об арабах и их грузовике или о схватке неподалеку от ворот, то не подавал виду.
"Рено" исчез. Как и его толстый владелец, и контрабандные винтовки. Ханух с Дюреллом направились по узким улочкам к зданию караван-сарая. Никто не пытался их остановить. У главного входа криво висел пыльный плакат "кока-колы" и стоял бензиновый насос. Армейский грузовик был поставлен здесь же и казался неуместным во внутреннем дворике среди верблюдов, коз и ослов. Так же как и Ханух в своей военной форме.
Курды, сидящие на корточках вокруг костра, загадочными глазами смотрели на Хануха, пробиравшегося мимо них к грузовику.
Ханух остановился.
- Новая неприятность.
Дюрелл это тоже заметил.
- Ты оставил капот открытым?
- Нет, конечно же нет.
Иранец негромко выругался на фарси и прыгнул в кабину. Курды столпились вокруг костра и стали есть. Когда Ханух начал проверять зажигание и стартер, из мотора послышались безжизненные щелчки. Больше ничего не произошло. Дюрелл обошел машину и взглянул на двигатель.
- Исчез распределитель зажигания, - констатировал он.
Ханух выпрыгнул из кабины. Его темное лицо вспыхнуло от злости. Он подошел к курдам и стал быстро говорить на их языке. Дюрелл заметил, что все путники в караван-сарае наблюдают за ними. Пряча глаза, они явно забавлялись происходящим. Большинство было настроено враждебно.
- Они говорят, что ничего не знают и ничего не видели, - мрачно буркнул Ханух.
- Предложи им деньги.
- Это против наших принципов...
- Как далеко до шоссе?
- Если мы пойдем пешком, на нас легко устроить засаду.
- Точно. Заплати им.
Главным у курдов был высокий бородатый мужчина, с достоинством носивший свою одежду. Он взял деньги Хануха в огромную песчаного цвета лапу и кивнул, разговаривая при этом с соплеменником в выдержанном тоне с вопросительными интонациями. Под конец он пожал плечами и повернулся к Хануху, который сердито слушал.
- Он говорит, что распределитель зажигания взял араб. Когда этот курд спросил у него, почему тот трогает казенное имущество, араб ответил, что это я его послал. Безнадежно. Они его выбросили где-нибудь в пустыне, в нескольких милях отсюда. А другого распределителя нам сейчас не достать. Итак, придется идти пешком.
- Не обязательно. - Дюрелл глянул в сторону высокого курда. - Попроси его о помочь нам. Мы заплатим.
- Вы сможете ехать на верблюде или осле?
- С большим успехом, чем идти пешком.
- Хорошо. Но ваша рана требует ухода. Вы неважно выглядите, мистер Дюрелл. - Ханух колебался. - Вы не хотите делиться со мной информацией, но ведь мы союзники, верно?
Дело уладилось быстро. Из-за жары курды оставались здесь до вечера. Ханух договорился о комнате в караван-сарае. Не имело смысла сейчас волноваться по поводу арабов и "рено", или из-за Таниного платья, найденного Дюреллом в грузовике.
Армейский грузовик лишился всех съемных частей, но попытка забрать их у молчаливых людей из внутреннего дворика уже не имела смысла. Горячий ветер принялся стенать и мести по деревне песок, так что Дюрелл рад был подняться в комнату, раздобытую Ханухом. Аптечка первой помощи из армейского грузовика оказалась нетронутой, и Ханух смог получше его перевязать. Дюрелл чувствовал себя усталым и разочарованным. Веки слипались, голова болела. Ханух обещал покараулить все время, пока они будут здесь. Больше делать было нечего. Таня исчезла надолго. Дюрелл растянулся на соломенном матраце, который вместе с жизнью составлял на данном этапе все его имущество. Он больше ни о чем не беспокоился. И через какое-то время заснул.
Он проснулся в темноте в похожей на камеру комнате, разбуженный глухими ударами и шарканьем ног, доносившимися снаружи. Он обливался липким потом. Кто-то крикнул, и он инстинктивно скатился с узкой койки на грязный пол и выхватил из-за пояса револьвер. Старая дощатая дверь распахнулась внутрь, и в неё клубком ввалились дерущиеся, ругающиеся мужчины. Трое нападали на отчаявшегося Хануха. В полутьме блеснул нож. Где-то треснуло стекло. Дюрелл откатился в сторону, и как раз в это время что-то шлепнулось на койку, где ещё недавно он спал. Рядом появились мужские ноги в брюках, и Дюрелл нанес удар ногой. Мужчина завизжал, схватился за ушибленное место и, шатаясь, убрался прочь. Вдруг Ханух закричал, и Дюрелл вскочил в своем углу на ноги, держа в руках револьвер. Хануху приходилось туго. Дюрелл оттолкнул какого-то худого парня в сторону и вмазал револьвером в бородатое лицо. Брызнула кровь. Дюрелл почувствовал, как у него пытаются выхватить револьвер, и нажал на курок.
Эффект оказался ошеломляющим. В маленькой комнате ещё долго не смолкало эхо прогремевшего выстрела.
Трое мужчин бросились вон. Ханух стоял на четвереньках и тряс головой. Его холеные усы пропитались кровью, хлеставшей из носа, а глаза глядели виновато.
- Они напали внезапно...
- Кто они?
- Убийцы, работающие на Хар-Бюри. Это была первая атака.
- Но мы же её отбили.
- На этом они не остановятся. Нас не выпустят отсюда.
- Где курды?
- Уехали без нас. Возможно, им заплатили больше. Я предупреждал, что деньги здесь бесполезны.
Дюрелл подошел к дверям и выглянул в сводчатый коридор. Повсюду было необычно пусто. Внутренний двор, ещё недавно кишевший народом, совершенно обезлюдел. Он кликнул хозяина, но никто не отозвался. Нападавшие скрылись в вечерних сумерках, но он хотел знать, остаются ли они все ещё поблизости. Мощь Хар-Бюри напоминала щупальца осьминога, которые могли дотянуться до Дюрелла, где бы он ни был. Дюрелл вытер с лица пот и грязь и вдруг подумал о холодном освежающем душе.
- Мы здесь, как мыши в норке, - сказал он Хануху, - и пора уходить. Если потребуется, пойдем до Тегерана пешком.
Он пересек внутренний двор и остановился у брошенного армейского грузовика. Сейчас машина выглядела так, будто её обглодала саранча. Покрышки были сняты, исчез брезентовый верх, сиденья из кабины, солнцезащитный щиток, баки для воды, деревянные полки, панель приборов и проводка - растащили все. Дюрелл пнул ногой золу, оставшуюся от костра курдов. Некоторые угольки ещё тлели. Он посмотрел на небо. Всходила луна. Неподалеку выла собака.
- Нужны вода и пища, - сказал он.
- Можно поискать на кухне.
Они нашли немного холодного риса, несколько кусков баранины и ручной насос, из которого полилась мутноватая вода, когда Ханух его раскачал. Дюрелл взял глиняный горшок, обмотал его веревкой и сделал веревочные петли, чтобы удобно было нести. В пустой кухне стояла тишина. Ханух был бледен. Он смыл кровь с лица и усов.
- Мы здесь в ловушке, мистер Дюрелл.
- Сюда постоянно кто-то приезжает, а кто-то уезжает, так ведь?
- Только торговцы с караванами.
- Ладно, пойдем посмотрим.
На улицах все было спокойно. Глиняные дома жались друг к другу, затеняя дорогу. Дюрелл с Ханухом дошли до деревенских ворот, никого не заметив. На западе, в пустыне, догорали последние лучи заката. Холмы выглядели суровыми и безжизненными. Едва заметный след, оставленный караванами, редкими грузовиками, ослиными и верблюжьими копытами, означал дорогу домой. Опять становилось холодно. Дюрелл задрожал и повернулся к Хануху.
- Интересно, куда делись те трое, что на нас напали?
- Их спрячут деревенские жители. Многие симпатизируют Хар-Бюри. Другие подчиняются ему из страха.
- Но убийцам ведь пришлось сюда как-то добираться?
- Я не понимаю, что вы имеете в виду...
- Их послали задержать нас. Они деревни не покидали. Значит, где-то здесь то, на чем они собираются отсюда уехать.
Глаза Хануха сверкнули.