Вова пил медленно, растягивая глотки и смакуя вино. По телу разлилась приятная теплота. Отлегла тяжесть ругани с женой. На душе стало легко и просторно. Эх, ещё бы самую капелюшечку! Хоть на донышке! Но кузнец неумолимо сунул бутылку в карман.
-- Баста, Вова. Остальное домой понесу. Баньку протоплю - выпью с устатку, а после бани сам Суворов велел. Портки, говорил, продай, а после бани выпей!
Рябов ушёл. Вова повертелся немного у магазина, но никто не подходил. Мысли в голове Вовы завертелись, как в компьютере, и всё в одной программе: где добавить? Перебрал в памяти старух-самогонщиц, но ни одна из них не налила бы в долг... Стоп! А ведь не зря кузнец про баню-то! Суббота сегодня... Городские охотники прикатят, про озёра начнут выспрашивать... А вон и автобус пылит по дороге. Эх, была, не была!
Вова занял позицию на взгорке за околицей. Выгодное место! Отсюда тропа начинается на болота. Остановка автобуса видна как на ладони. А, главное, ни один любитель, согнутый в три погибели палаткой, рюкзаком и ружьём, мимо не пройдёт... Вон они, выбрались из автобуса, мешки разбирают, по сторонам озираются. Впервые, видать, сюда пожаловали... Милости просим!
Вова на пеньке сидит. Ждёт... Это ничего, подождать можно. Было бы только ради чего! А мешки у них увесистые. Вон как пыхтят! Еле тащат! Торопиться да суетиться здесь не нужно. Они сами подойдут как миленькие. Интересоваться начнут - как да чего? Где пострелять удачливо? Лишь бы на старых знакомых не нарваться. Тем второй раз уши не притрёшь. Те сами так притрут... Как прошлый год... После того случая и стал Вова прозываться в деревне бароном фон Шлыкерманом. Да лучше о том не вспоминать! Нет, старых не видать. Все новички... Опасное дело, что ни говори. По шее схлопотать - дважды два! Но чего не сделаешь из-за неодолимой жажды! Вова шёл на риск с дрожью и волнением. Он казался себе разведчиком, выполняющим важное спецзадание... А городские всё ближе. Есть ещё время унести ноги подобру-поздорову. Но нет силы, которая столкнула бы его сейчас со злополучного пенька.
Со стороны глянуть на Вову: сидит на пеньке писатель какой, художник или композитор. Вдохновенный взгляд. Бородёнка коротенькая, только отрастать начала. По нынешним понятиям - самая модная. И волосы длинные, аккуратно на пробор уложенные, потому как причёсываться - слабость Вовы. Любит повертеться у зеркала, волосинку к волосинке прислюнивать да приглаживать.
Не шевелясь сидит Вова на пенёчке. Руки на коленях, задумчиво на пламенеющий закат смотрит. Один приезжий охотник, кандидат каких-то наук, однажды увидел Вову на этом пеньке и сказал с затаённой завистью:
-- Вот истинный творец! Отрешился от суеты, набирается вдохновения.
Уже слышны шаги охотников. Шаркают тяжёлыми резиновыми сапожищами. А могли бы и в ботиночках приехать, кабы знали, что с Вовой встретятся. Шлыков как бы невзначай оборачивается, приценивается: сопят охотники, хорошо нагрузились снедью и выпивкой: ничего не добудут, так хоть у костра расслабятся.
Сумерки всё гуще. Плотнее туман по низине.
-- Эй, товарищ, можно вас спросить?..
Вова не сразу оборачивается на голос. Выжидает, как бы схватывая в памяти последние краски догорающей зари. Какие поэтические слова, какие чудные мелодии рождаются сейчас, быть может, в голове этого одухотворённого человека!
-- Извините, товарищ... -- напоминают о себе горожане.
Вова не спеша встает, мечтательно произносит:
-- Нет, вы только посмотрите на этот закат! Почему я не Рафаэль? Почему не Айвазовский?
Охотники одобрительно и согласно кивают. Как-никак, тоже любители природы. Приехали полюбоваться, отдохнуть. Конечно, каждому в душе хочется уток набить, да побольше. Но и марку любителей держать надо.
-- Да, закат - чудо...
-- Великолепно...
-- Хороши краски, так и просятся на холст...
-- А вы, господа, на охоту, как я понимаю?
Несколько удивленные таким обращением, охотники поддакивают:
-- Да вот, вырвались из городских трущоб свежим воздухом подышать, пострелять малость... Утка-то как? Держится в здешних местах?
-- Это надо к Синь-озеру... В прошлую субботу ваши приезжали, по мешку набили... Стволы у них перегрелись от пальбы...
У городских от нетерпения руки к патронташам и ружьям тянутся.
-- Далеко ли до Синь-озера?
-- Километров с пяток будет...
Городские радуются:
-- Ерунда! За часик дотопаем...
-- Не скажите. В таком тумане, господа, да в сумерках вам без провожатого не обойтись...
Любители опять улыбнулись при слове "господа". Нерешительно просят: