Лето было в разгаре. Примятая медведем растительность быстро оправилась, скрыла под сочными листьями и стеблями медвежий след. Егерь с трудом отыскивал на траве капельку крови от задранной тёлки. Определял направление по сломанной сухой ветке или пригнутой былинке. Находил по близости мазок крови на дереве, на листочке, на цветке и шаг за шагом продвигался вперёд. "Если бы найти тёлку! -- думал Иван. -- К ней медведь обязательно вернется".
Повадка медведя не есть сразу, а зарыть животину в землю, дать провоняться, а уж затем лакомиться пропастиной, общеизвестна. Об этом, в первую очередь, и подумал егерь, рассчитывая подкараулить зверя у привады. Но засаду пришлось устраивать на стожке соломы, подвезенной на ферму для подстилки коровам. Потому, что в густых зарослях за речкой Ильмаковкой Гончарук потерял след окончательно. Сидеть в полудрёме одному несколько ночей подряд ему порядком наскучило. К тому же не сподручно и фонарь включать, и стрелять. А без яркого луча попасть в медведя в кромешной тьме нечего и думать. А медведь всё не приходил. Терпению егеря пришёл конец, и он слез со стога. Завёл машину, спрятанную неподалеку, и поехал домой. На следующую ночь сторож Ерохин, якобы, слышал рёв медведя. В загоне не досчитались племенного быка.
-- Пока егерь дома прохлаждался, топтыгин бычка и уволок. А куды иначе делся? Знамо дело -- медведь, кто же ещё? -- убеждал сельчан Ерохин. - Этот егерь -- шляпа! Так, глядишь, медведь нам всё стадо растащит...
Гончарук ходил как в воду опущенный. Несколько дней провёл в зимовье. В сердцах стучал топором, старался не думать о проишествии. Потом воткнул топор в недотёсанное бревно, прикатил ко мне в редакцию.
-- Сколько себе говорил: терпение и ещё раз терпение! И вот опростоволосился, -- сокрушался егерь.
-- Смотри, какой настырный! -- удивился я беспримерной наглости зверя, когда выслушал рассказ товарища о его неудачах. Перевернул страницу настольного календаря: завтра суббота. По-плану -- окучивание картошки на домашнем огороде.
-- Какое прозаическое занятие! -- вздохнул я. -- Ничего, подождёт до следующей субботы. На эти выходные, Мефодьевич, махнём в Гордеевку вместе. А?
Иван, по-моему, только этого и ждал. Лицо егеря прояснилось, расцвело радостной улыбкой.
-- Какие возражения? Сегодня вечером и махнём...
Собирались мы недолго, потому что в мешке Ивана вещи и продукты припасены, по-моему, на все случаи таёжной жизни. Я прихватил с собой лишь одностволку тридцать второго калибра, патронташ и дождевик. Уже в потёмках мы въехали в деревню. Свет фар выхватил из темноты парочки парней и девчат, идущих в кино. Кое-где у калиток еще сидели хозяева бревенчатых изб, не торопились покидать улицу. Мы оставили машину метрах в двухстах от коровника, вытащили ружья и направились к загону. Здесь нас встретил Ерохин.
-- Коли вы приехали, мне здесь делать нечего, -- сказал сторож и ушёл домой.
Мы остались одни. Залезли на солому и стали ждать. Моей обязанностью было включить фонарик, если появится медведь. Я проверил его и положил рядом с собой. Тихая, тёплая ночь поглотила тайгу, коровник, избушку сторожа. Всё потонуло в чёрном мареве, окрасилось в тёмные тона. И только звезды ярко мерцали в безоблачном небе, наводя мысли на извечный вопрос: откуда взялась Вселенная и как представить её бесконечность? Иногда мы шёпотом обменивались незначительными фразами и тотчас замолкали, настороженно прислушиваясь к каждому шороху. В загоне возились коровы, мычали, поддевая друг друга рогами, мотали хвостами, отгоняя нудящих в темноте комаров.
-- Если отгадаешь в какой руке патрон, спишь первым, -- шепнул Иван.
-- В левой, -- ответил я.
Иван разжал кулак, и я увидел на его ладони тускло поблескивающий патрон.
-- Моя очередь дежурить, -- скучным голосом сказал Иван, пристраивая карабин поудобнее. -- Спи, в случае чего толкну.
Я перевернулся на спину, закрыл глаза, но сон почему-то пропал. Я слышал вздохи Ивана, шорохи мышей, отдалённый лай собак, возню скота. Мне всё время что-то мешало: то травинка колется, то поза неудобная, то комар привяжется, то вдруг пятка зудеть начнёт. Так я проворочался до трёх часов ночи и уже стал забываться сном, но егерь растолкал меня.
В отличие от меня Иван не ворочался с боку на бок, а тотчас заснул, громко прихрапывая. Я даже забеспокоился: "Кабы не отпугнул своим храпом медведя..."