У загона машина остановилась. Из кабины вылезли двое, о чем-то тихо посовещались и открыли ворота. Затаив дыхание, я смотрел в щель. Я не верил глазам: в загон вошли Грибанов и Ерохин. Шофёр открыл кузов грузовика, а Ерохин шагнул к стаду.
-- Пошёл, пошёл, -- пинками загонял сторож рослого бычка в загородку для молодняка. Грибанов включил фонарик, и в руке Ерохина блеснул узкий длинный нож. Послышалось хриплое мычание. Свет фонарика потух, и я услышал как Грибанов приглушенным голосом торопил:
-- Скорее тащите в машину!
Вдруг раздался резкий свист. Я немедленно включил фонарик и заорал:
-- Руки вверх! Стрелять буду!
Грохнул выстрел Ивана.
-- Ни шагу с места, вы окружены! Стреляю без предупреждения! -- крикнул егерь.
-- Кидай нож, Ерохин, и подыми руки,-- выкрикнул я и направил луч света на сторожа. Тот отбросил нож, поднял руки. Всех троих мы затолкали в сторожку и подпёрли дверь доской. Утром пришли доярки и телятницы, узнали, каких медведей мы держим в будке, и опрометью кинулись в контору. Вскоре сюда приехали директор и участковый инспектор Сидоркин.
-- Выходит, медведь только одну корову порешил, а всех остальных двуногие звери под шумок утащили, -- возмущённо сказал директор. Мы расписались в протоколе под свидетельскими показаниями и поехали домой.
-- Как же ты догадался обо всём? -- в нетерпении спросил я Ивана на обратном пути. -- По следам от протекторов машины?
-- Машина приезжала часто. Солому привозила, комбикорм, воду. На это и надеялись воры, что не догадаюсь. А царапины от когтей на заборе не учли. Я их там все наизусть выучил. И свежих не добавилось, когда племенная тёлка исчезла. Тогда ещё заподозрил неладное, да ты сманил в засаде на стогу посидеть. А зверь и вправду пришёл, с толку сбил...
Медведь тот, меченый, больше на ферме не появлялся.
Нынешней зимой из берлоги подняли охотники здоровенного мишку, да промахнулись стрелки. Ушёл косолапый далеко в тайгу. Говорят, на отпечатке следа его передней лапы когтя одного не доставало. Не знаю, так ли это. А тот коготь, что я нашёл у коровника, до сих пор валяется в моей шкатулке вместе с разными безделушками.
Сувенир
За окном зимовья бесновалась метель, а я сидел у жарко натопленной печки и деревянной ложкой прихлёбывал чай, заваренный сушёной малиной. Рядом за грубо сколоченным столом устроился мой таёжный спутник Иван Мефодьевич Гончарук. Неторопливо и бережно егерь разобрал карабин, аккуратно разложил на тряпице детали. Тщательно осмотрел каждую из них и протёр. Чистка оружия для Ивана - святое дело. Это занятие доставляет ему огромное удовольствие. Случалось, притащимся из тайги ни живы, ни мертвы от усталости. Я своё ружье в сенях оставлю, чтоб не оттаяло. А Иван карабин обязательно в зимовье занесёт. Дождется, как выступят на нем капельки влаги, и за разборку возьмётся. Делает это всегда сосредоточенно, даже, я бы сказал, торжественно. Пошоркает шомполом и на свет внутрь ствола заглянет, не появилась ли где раковинка. Но ослепительно блестят нарезы, сверкают радужными кругами.