Ещё находясь под впечатлением рассказа, я не ответил.
-- Ну, спи, спи, -- пробормотал егерь.
Через минуту он спал крепким, здоровым сном спокойного, уверенного в себе человека.
Белая смерть
В жаркий июньский полдень, изнывая от духоты в редакционной машине, я то и дело подталкивал разморенного жарой шофёра:
-- Лаврентий Фомич! Прибавь скорость!
Водитель взбодрялся, вытирал кепкой потную лысину и нажимал на педаль. Запыленный "УАЗ" устремлялся вперёд, но не надолго. Уже через минуту наш автомобиль снова напоминал вола, дремлющего на ходу.
У деревянного моста через таёжную реку мы догнали путника, торопливо и размашисто шагающего по обочине. Вид пешехода ещё издали показался мне знакомым. Камуфляжная куртка, обшитая бахромой из замши, карабин, шляпа. Зелёные бриджи вправлены в сапоги. На тонком ремешке через плечо болтается планшет. А главное походка: моряцкая, с раскачкой. Мы поравнялись, и я радостно воскликнул:
-- Останови, Фомич! Это егерь Иван Гончарук! Какими судьбами, Мефодьич?! -- распахнул я дверцу машины. -- И почему пешком? Где ваш лихой "конёк-горбунок"?
Иван вскочил в машину и, не здороваясь, хлопнул водителя по плечу:
-- Поехали! И скорее!
Зажав карабин меж колен, Иван молча уставился на убегающую под капот дорогу.
-- Радиатор потёк у моего "конька-горбунка". Эх, досада-а... -- первым нарушил он тягостное молчание. -- Будь моя воля, я бы всех этих бюрократов...
В порыве нескрываемой ненависти егерь стиснул руками воронёный ствол, взглянул на меня с укором:
-- Ваш хвалёный Катохин распорядился, чтоб ему...ни дна, ни покрышки!
Вывести Ивана Гончарука из равновесия непросто. И коли разъярился егерь, верно, есть из-за чего. Таким я его видел лишь однажды в Красном Яру возле убитой оленихи, где рядом с ободранной тушей на апрельской проталине барахтался новорожденный оленёнок. Браконьер Катохин, бывший в тот год главным лесничим, благодаря знакомствам с влиятельными людьми, отделался небольшим штрафом. Вскоре он стал директором лесхоза, о чём наша газета не преминула сообщить. На последнее обстоятельство, конечно, и намекал Иван. Я хотел спросить, чем Катохин вновь вызвал недовольство егеря, но тот обернулся ко мне:
-- Слушай, здесь недалеко, километров пять. Заедем, а?
По мягкой просёлочной дороге быстро проскочили равнину, изрезанную рисовыми чеками, и вскоре углубились в тайгу.