Сгибаясь под тяжелой ношей, поплелись на автовокзал по кривой и длинной улице. Дома, в основном, двухэтажные. Снаружи рейкой отделаны. Окна на них обколочены нелепыми навесами из вагонки. Или мода такая? Вот уж действительно, ни ума, ни фантазии! А может, некуда доски девать? У многих домов возле сараев сложены поленницы дров из обрезков струганных брусьев. Нашим дачникам обрезки бы эти! А в Лесосибирске такими брусочками печки топят. И оттого, что живут среди богатства, не ценят его. Иначе каждая доска отделкой играла бы! Резьбой замысловатой, как на уральских избах. Олифой желтела бы да лаком блестела... Как попало, помногу и от того бестолково набиты доски на стены домов, на заборы и бани. Такое впечатление, что временно живут люди, одним днём, с надеждой уехать. Но прошёл не один десяток лет, а они всё здесь, никуда не уехали...
Был я однажды на берегу Чулыма в гостях у егеря Горовца Петра Лукьяновича. В черёмуховом цвету утопает весной Разгуляевка. Огоньки на лугах жаром горят. От подснежников на полях белым-бело. Красотища! Ароматом цветов и скошенных трав воздух напоен. Усадьба у егеря большая. Скотины полон двор. Да только удручает неухоженность всего. Забор повален, калитка хлябает. Свиньи рылами её толкают. Наспех сколоченные курятник, стайка и летняя кухня покосились. Сгнил и проломился пол в бане. Крапивой палисадник зарос. А рядом с домом большая куча соснового теса, в грязи вываляна, под дождём мокнет. Подсушить бы их, окромить да строгануть. Эх, засверкали бы своей природной красотой! Запахли бы смолой хвойной! Но топчутся по ним приблудные козы.
-- Давай, Лукьяныч, починим забор, -- предложил я. - Вдоль ограды малину посадим, ребятишкам забава будет.
Лукьяныч посмотрел на меня с улыбкой. Головой покачал. Взбредёт же городскому блажь в башку!
-- Вона, тайга кругом. Сколь хошь малины там. И смородины. Некогда мне ерундой заниматься... Да и не собираюсь я здесь век вековать. Уеду отселева. Новый дом в райцентре построю. Забор... Малина... Для кого-то стараться...
То было пятнадцать лет назад. Не уехал из Разгуляевки егерь. Состарился уже. Всё так же повален забор у него. Бродят по картошке чужие козы. Глубже в землю врос окнами дом...
Пока я размышлял, автобус подошёл. Залезли в него, покатили по асфальту гладкой просторной трассы. Рубиновые "Икарусы" проносятся навстречу. С Красноярска идут на Енисейск. Отмахали от Лесосибирска порядочно, и Виктор нетерпеливо заёрзал на сидении.
-- Вроде ничего тайга началась. Выйдем на Широком Логу. На пароме переправимся через Енисей и вперёд, на болото!
Глебов вдруг треснул себя по лбу, скривился, как от съеденного лимона.