Вдруг у ворот зарокотал мощный двигатель.
-- Павловский на лесовозе прикатил, -- объявил следователю Мордвинов. -- Выезжал с рейдовой бригадой в тайгу.
Охотовед вошёл, бряцая связкой капканов и громыхая прикладами ружей. С серебряной чеканки одного из них падали на пол кусочки снега.
-- Человека на перевале подобрали, без сознания, кто-то его подстрелил. Дышит ещё. В медпункт отвезли. Оттуда врачиха в город по рации сообщила, вертолёт вызвали, -- сообщил Павловский. -- По следу браконьера шёл. Рюкзак с соболями, ружьишки вот подобрал в тайге, -- продолжал Павловский, -- Одно, изолентой перемотанное, уж больно знакомое...
-- Постой, не ставь в угол, дай взглянуть. Так и есть, ружьецо это мне хорошо известно, -- поднял курковку за ремень Мордвинов. И воскликнул:
-- Узнаёте, Сергей Васильевич?! И "бельгийку" тоже?!
Сергей судорожно сглотнул, ощупывая карманы в поисках сигарет. Дрожащие пальцы не слушались его.
-- Сигарету, если можно...
Оттепель в марте
Над бледно-голубыми гольцами Сихотэ-Алиня катилось к закату мартовское солнце. Огненно-красный шар, сверкая позолотой, всё ниже опускался к вершинам гор, и неровная зубчатая кайма горизонта багровела, окрашивалась в розовые, лиловые тона. Пурпурно-алые лучи, по-вечернему скупые, но уже по-весеннему тёплые, струились на крутые склоны, наполняли радужным светом незамерзающие ручьи и распадки. От их ласкового прикосновения набухал, размягчаясь, рыхлый снег на деревьях, на крышах таёжного посёлка, окружённого синими сопками с зелёными пятнами кедрачей и ельников. За порыжелыми наличниками изб громко чирикали, устраивая ссоры, вездесущие воробьи. Тонкие, прозрачные сосульки срывались с почерневших карнизов и звонко разбивались о завалинки.
В крайнем доме, уныло глядящем на лес двумя низко посаженными оконцами, одиноко жил бывший охотник-промысловик Тарас Кочетов. Прошлой осенью его жена Анастасия простыла, полоская в речке белье, и слегла. Тарас в ту ненастную пору белковал за Орлиным перевалом, удалённым от посёлка на сотни километров. Вернулся домой через месяц. Анастасия умерла на его руках. Так старик остался один. Однако соседи его не забывали, заходили. Коротали вместе долгие зимние вечера. Тарас радовался гостям, выставлял на стол солёные грузди, копчёное сало, хлеб и вишнёвую настойку. Торопливо разливал вино в эмалированные кружки, первым выпивал. Со стороны могло показаться, что он по жене не горюет. Но внимательный человек всегда замечал затаённую скорбь в глазах старого охотника.
-- Э-э, ёшкин свет, да что мы, флотские или нет?! Я сейчас, мигом! -- вскакивал из-за стола Тарас и нырял в погреб за очередной бутылкой.
Флотским Тарас именовал себя не без гордости: в молодости служил на эсминце. О том беззаботном времени напоминала наколка-якорь на его левой руке. Тогда Тарасу предлагали остаться на сверхсрочную. Но выросший в семье лесника, с детства привыкший к звукам и запахам леса, мичман Кочетов долго колебался, что выбрать: море или тайгу. И то, и другое ему было дорого. Решил, наконец: "Пойду, поохотничаю немного, там видно будет".
Это "немного" затянулось у Тараса почти на сорок лет. Он промышлял в тайге и мечтал о море, но всегда находил причину не уезжать из посёлка: то дети маленькие, то появилась надежда на удачливый промысловый сезон. Так он дожил до пенсионного возраста. Долгими однообразными днями старый охотник бродил по двору, что-то подправляя в своём немудрящем хозяйстве, и частенько прикладывался к бутылке, пытаясь заглушить вином безмерное горе и тоску. Хмель, однако, не брал крепкого здоровьем таёжника, и, упав на кровать, Тарас подолгу лежал, уткнув лицо в подушку. Ему не хотелось о чём-нибудь думать, но против воли мысли возвращали к счастливому времени, когда дома встречала его с охоты Анастасия. Приносила в горячую баню свежее белье и ковш холодного ядрёного квасу. Потом накрывала на стол, и они ужинали, не спеша пили чай с малиной и говорили, говорили... О том, что вот она, жизнь-то, как быстро бежит. Сын Серёжка уже в звании полковника, младший - Иван - капитанит на сейнере. Дочь Надя тоже в люди вышла - главный врач в поликлинике. А давно ли, кажись, котятам да щенятам лапы перематывала, играя в больницу? Теперь у самой двое ребятишек.