Помесив колёсами грязь на улицах строящегося микрорайона, "уазик" первым повернул в сторону чернеющих на горизонте елей. "Урал" следовал за ним. Водитель грузовика лихо накручивал руль, поглядывая украдкой в зеркало и поправляя выбившийся из-под кепки чуб. К этому, скорее всего, его побуждало присутствие сидящей рядом симпатичной пассажирки. Кассир Чижова, думая о своём, сосредоточенно смотрела вперед. И только Овчарук, притиснутый к дверце, с автоматом, зажатым между колен, не умолкал. Скрадывая время утомительной езды, заводил разговор об одном и без всякой связи переводил на другое.
-- Наконец-то получат люди зарплату. Заждались. Два месяца, считай, не выдавали, всё денег в банке не было... Ух, ты! Дерево какое! Красное, как суриком выкрашенное. От болотной воды это... Теперь мне забот прибавится. При деньгах гореловцы будут. Водка рекой польётся... Смотрите, рябчик! Сидит себе преспокойно. Треснуть бы его из этой штуковины, -- потряс автоматом участковый.
За деревянным мостом через заросшую ивняком речушку дорога разделилась надвое. Левый свёрток, малонаезженный и топкий, звался зимником. С наступлением холодов, когда морозы скуют болотную жижу, двинутся по нему лесовозы, трелёвщики и прочая таёжная техника. Иные водители, случалось, и летом отваживались проехать зимником, сокращая путь от Горелого до райцентра больше, чем наполовину. Некоторым из этих смельчаков нередко приходилось десятки километров тащиться пешком по грязи, возвращаясь за подмогой, чтобы вытащить машину из трясины. Но попытки вызволить застрявшую в болоте технику нередко заканчивались неудачей. Ненасытная трясина жадно пожирала всё, что попадало в неё.
Шофёр "уазика" Павел Белов был одним из таких упрямцев-любителей ездить через топь. И потому никто из сидящих в кабине "Урала" не удивился, увидев директорский автомобиль на зыбкой дороге. Глубокая колея за колёсами, залитая водой, подтверждала намерение водителя "Уазика" продолжать путь по зимнику.
У развилки дорог "Урал" притормозил, и шофер, выглянув в окно, недовольно заметил:
-- Дорога через топь, Павлуха, не всегда короче дороги по шоссе...
-- Да вот Юрий Петрович попросил... Быстрее, говорит, надо, -- нерешительно ответил Павлуха, но Рожков уже вылез из машины, чавкая сапогами по грязи, направился к "Уралу". Не торопясь, как и подобает начальству, подошёл, сдержанно представился:
-- Рожков... Юрий Петрович. Новый главный охотовед. Что же это вы, мужики? Там люди деньги ждут, не дождутся, а вы хотите круги выписывать.
-- Напрямки, конечно, ближе, но дорога, я вам скажу...
-- Дело, кореш, срочное у меня, -- перебил шофёра Рожков. -- А наука, сам понимаешь, не терпит... Короче, рванём напрямую вместе. Дёрните нас, в случае чего.
-- Или вы нас, -- усмехнулся шофёр тягача, смерив снисходительным взглядом маленький "уазик". Он пожал плечами, вопросительно посмотрел на попутчиков:
-- Решайте сами...
-- Сворачивать с маршрута Карпухин не разрешал, -- несмело возразил егерь Мухин, но Овчарук подтолкнул:
-- Это же твой новый шеф. Думай, Иван. Мужик, видать по всему, путёвый.
И Мухин, стремясь завоевать расположение нового охотоведа, крикнул:
-- Какой разговор, Петрович! Прорвёмся! Дорога ясно не фонтан, но "Уралы" проходят. И стараясь немного разрядить натянутую обстановку, со смешком добавил:
-- Не дадим пострадать науке, верно, Никола?
Шофёр "Урала", не желая перечить новому начальнику, неохотно взялся за руль:
-- Я - что? Я - как все!
И круто развернув тягач, выехал вслед "Уазику".
-- Вот и хорошо, -- катая во рту папиросу и блуждая глазами по сторонам, процедил Рожков сквозь презрительно сжатые редкие зубы. Выплюнул папиросу и зачавкал к "уазику".
-- Погнали, живо! -- резко хлопнул он дверцей.
Автомобили упрямо двинулись в тайгу, разбрызгивая по сторонам мутную жижу, то убыстряя скорость на возвышенностях, то медленно и осторожно сползая в мшистые низины. Густые, низкорослые заросли хвощей и клюквеничника сплошным зелёным ковром устилали эти болотистые места. Заморенные вечной сыростью ели и пихты быстро сменялись на обочинах дороги, обречённые чахнуть и гибнуть. Всё глуше надвигалась вечерняя, сумеречная тайга. И хотя юркий "уазик" и неуклюжий "Урал" ещё ни разу не буксовали, пробираясь через топи по мощенным из жердей гатям, настроение пассажиров и водителей не отличалось весёлостью. На узкой переправе через болото "уазик" неожиданно вильнул в сторону и наглухо сел в разлом между брёвнами. Павел выскочил из машины, присвистнул: