И тут неожиданно подвернулся случай разбогатеть. Незнакомые верзилы в кожанках, бритоголовые и хамоватые, подкатили к нему на сверкающем "Джипе", предложили хорошие деньги. Андрей не помнит, как после выпивки с ними очутился возле леспромхозовской конторы, как оказались в его карманах пачка денег и пистолет. Парней тех, само собой, и след простыл. А вместе с ними исчезли деньги из кассы - месячная зарплата рабочих.
-- Ну и натворил ты дел, парень, -- сказал ему на допросе следователь. -- Сторожа ранил, в участкового стрелял, хорошо хоть промазал...
Всё остальное - суд, приговор, наручники - было как во сне. Стрелки жизненных часов Шилова надолго замерли. Время стало исчисляться в двух измерениях: от утренней лагерной побудки до вечерней сирены ко сну.
И лишь теперь, когда Шилов поднял глаза в вольное небо, багровое в пламени зари и пурпурно-алое на закате, его часы вновь пошли спокойно и ровно. Ему даже стало казаться, что все прошлые кошмары случились не с ним, а с другим человеком. А он, Шилов, как был в тайге в детстве, так и не уходил из неё до сих пор. И свободен от всяких законов - государственных, общественных, воровских. Волен здесь делать, что хочет. И навсегда выбирает для себя первобытную жизнь наедине с первозданной природой.
В один из сентябрьских вечеров Шилов рассмотрел с вершины сопки расщелину в скале и решил её обследовать. Когда он, рискуя сорваться, спустился в расщелину, то невольно вскрикнул от жути: перед ним, под грудой упавших деревьев, торчали обломки самолёта. Первой мыслью было - бежать без оглядки! Но, приглядевшись, Шилов успокоился: самолет разбился давно, искорёженные плоскости затянула густая поросль травы и кустарников, толстым слоем покрыла листва.
Озираясь, Шилов осторожно шагнул к груде металла. Тускло поблескивали заклёпки, смятый дверной проём зиял чёрным провалом. Фюзеляж врос в землю. Какая-то птаха выпорхнула из него, когда Шилов заглянул внутрь бывшего салона. С трудом протиснувшись туда, он вздрогнул: перед ним лежал скелет человека в истлевшей, заплесневелой одежде. Чуть поодаль валялся брезентовый мешок, зелёный от мха и лишайников. Шилов брезгливо шевельнул мешок ногой и тут же отпрыгнул: толстая гадюка с тихим свистом выползла из-под мешка и, неслышно скользя, исчезла под скелетом. Шилов, смахнув пот со лба, поддел мешок ещё раз и ахнул. Из порванного гнилья посыпались тугие пачки денег.
Он опустился на колени и, до конца ещё не веря, протянул руки к деньгам. Бумажная обёртка от прикосновения расползлась, и блестящие купюры посыпались к ногам Шилова. Он растопырил пальцы и сунул их в шуршащий ворох. Нет, это был не сон.
И спокойной, размеренной жизни пришёл конец.
Целыми днями теперь Шилов был занят перетаскиванием и перепрятыванием своего богатства. Он подолгу и с удовольствием пересчитывал деньги, бросая время от времени в угол пещеры камни. Каждый камень равнялся тысяче рублей. Когда последний окатыш падал в большую кучу галечника, у Шилова захватывало дух: "Мил-ли-он!" Если же он не досчитывался хоть одной купюры, то охотно принимался считать заново.
По ночам Шилов видел себя на борту красивой яхты, богатым и счастливым. "Вот она, мечта детства! Совсем рядом!" Разум подсказывал: бедой пахнет от этих денег, держись от них подальше. Но слишком велик был соблазн, чтобы отказаться от миллиона. И он убеждал себя: "Про самолёт с деньгами давно забыли. Возьму пока немного. Оденусь прилично, куплю документы, а там..."
Что будет там, в туманной дали, - белокаменный коттедж на берегу моря или что-то ещё, не менее красивое и роскошное, Шилов твёрдо не знал, но уже страстно желал это иметь. И не выдержал. Сунул в карман телогрейки пачку сторублёвок, прихватил копчёной рыбы и торопливо зашагал на восток. Чтобы найти обратную дорогу, шёл по руслу реки, оставляя на каменных уступах и на деревьях одному ему понятные метки и знаки.
На девятый день Шилов вышел на окраину большого села.
Моросил тёплый дождь.
За высокими заборами лениво лаяли собаки. Дощатый тротуар пустынной улицы привёл Шилова к магазину. На крыльце стоял мужчина в дождевике и дымил папиросой. Толпились женщины и громко ругались на высокие цены. Занятые своими делами деревенские жители равнодушно посмотрели на бородатого, обросшего длинными волосами оборванца. Известное дело, корневщик или шишкарь явился из тайги за продуктами. Их безразличие несколько расслабило напряжённого Шилова, готового в любой момент броситься наутёк. Взглянул на свои сапоги и уже без колебаний поднялся на крыльцо. Нерешительно помялся у прилавка, подал деньги продавщице. Хрипло выдавил: