-- Куртку, брюки, рубашку... Носки, ботинки... Ну, там ещё трусы, майку...
Черноглазая девица с густо намалёванной помадой на пухлых губах смерила покупателя быстрым взглядом. Пересчитала деньги, придержала взгляд на сотенных купюрах, прежде чем положить их в кассу. Это не ускользнуло от Шилова. Он сжался, как пружина, но продавщица уже начала снимать с полок товары и раскладывать перед ним.
-- Примерь пока, я в склад за обувью схожу, -- продавщица небрежно сдёрнула с плечиков куртку и скрылась в подсобке.
Переодетый во всё новое, с болтающейся этикеткой на спине, Шилов сворачивал, как попало, зэковскую спецуху, чтобы её выбросить, когда у крыльца скрипнул тормозами милицейский "уазик". Шилов лихорадочно оценил надёжность железных решёток на окнах и медленно опустился на стул. По ступеням крыльца уже гремели кованые каблуки.
-- Этот? -- вскинув автомат, подскочил к Шилову крепыш-сержант. Продавщица молча кивнула.
Вечером на вертолёте подоспел майор Уваров с усиленным конвоем.
-- Пока ты, братец, в тайге отсиживался, реформа денежная была. Бумажки-то сменились. А ты с ними в магазин попёрся, -- усмехнулся Уваров, защёлкивая наручники.
-- Твоя взяла, начальник, -- глухо ответил Шилов.
-- И зачем бежал? Только срок себе прибавил, -- Уваров хмыкнул и повертел у виска пальцем.
-- Тебе, начальник, не понять, -- медленно, через силу, произнёс Шилов, устремив взгляд на синеющую вдали кайму горизонта. Где-то там, за неровной чертой, в дупле старой липы лежал миллион.
... Шилов головой сбил с ног конвоира и побежал к манящим синим вершинам. Сзади затрещали выстрелы. Горячая волна толкнула в спину. До распадка, темнеющего остроконечной стеной кедрача, оставалось, как ему казалось, совсем немного. И ещё он успел подумать, что бежит вяло, как во сне, проваливаясь в пустоту. Хочет рвануться и не может, и всё падает, падает...
Последнее, что он видел: оранжево-голубая радуга вставала над таёжным распадком.
Таежные люди
Холодная ночь на Таюре
Неоглядной туманной синью простёрлась осенняя тайга. Свежее ноябрьское утро занялось над ней бледным рассветом. Быстро алеет розовая полоска неба, нежной киноварью разливается по зубчатой кромке гор. Вот вспыхнула пурпуром, и утреннее солнце багровым шаром выкатилось из-за скалистых вершин. Алмазами в золотой оправе засияли гольцы горного хребта. В ослепительных лучах засверкала прозрачная Таюра, неудержимо стремясь к Лене. Серебрятся инеем ледяные кружева на прибрежных камнях...
На правом берегу Таюры - таёжный поселок. На левом - тёмно-зелёный пихтач стеной поднимается на крутой склон. Скалистый утёс чернеет вдали. Под утёсом, на галечной отмели колышется в волнах грузное тело. Пятнистые брюки и куртка истрёпаны о каменистое дно. Скрюченные, иссиня-лиловые кисти рук и босые ступни ног, искромсанные на перекатах, то появляются над водой, то исчезают в ней. Тело человека, шевелимое белопенным потоком, вздымается на волнах, бьётся о камни.
В этот ранний час в доме, издали приметном синими резными наличниками, громыхнула дверь, и на крыльцо вышел Георгий Войлоков, участковый инспектор милиции. В каждой руке по ведру. В одном - овсянка для кроликов. В другом - мешанина поросёнку.
Звякнула щеколда калитки. Во двор торопливо вошла Настя Мукачёва, работница леспромхоза. Муж её, Илья, известный в посёлке силач и выпивоха, с бригадой охотников - промысловиков белковал в тайге. И Войлоков немало удивился, увидев наспех одетую женщину. Пальто распахнуто, на растрёпанные волосы небрежно наброшен цветастый платок. Войлоков поставил вёдра, нахмурился.
-- Не иначе, Илюха с охоты прикатил и опять бузит спозаранку? Ну, еп-понский бог! Хватит с ним нянькаться! Заявление написали?
-- Да я, Георгий Георгиевич, не на Илюшу жаловаться... Утопленника на Таюре нашли. Под утёсом... Туда все наши леспромхозовские побегли.
-- Побегли! Да они же мне, еп-понский бог, место происшествия затопчут.
На бегу застёгивая форменную тужурку, Войлоков пустился к высокой скале, угрюмо нависшей над рекой. Разбухшее тело уже выволок на мокрый песок главный инженер леспромхоза Стукалов. Шагнул навстречу запыхавшемуся Войлокову.
-- Еле вытащил. Тяжёлый как бочка.
-- Кто вас просил? Напрасно старались! До приезда опергруппы не следовало этого делать. Отойдите от места происшествия!
-- Хм, пожалуйста, -- недовольно поджал губы Стукалов. -- Хотел помочь вам, а вы... -- обиженно махнул рукой, и громко хлопнув дверцей новенькой "Хонды", укатил в контору.