Струи дождя сбегали по оконному стеклу. Темнело.
Войлоков набрал номер дежурного по райотделу.
-- Здорово, Степаныч! Войлоков беспокоит. Чего звоню? Да тут, понимаешь, Касьянов и Белов - начальство наше, леспромхозовское, вверх по Таюре пошли... На моторке Стукалова. Знаешь его? Как, ну и пусть?! Не дети малые, говоришь? Оно так. Но погода, еп-понский бог! Разбушевалась нынче Таюра... Мало ли чего... Это вам лучше знать, вертолёт вызывать или вплавь вдогонку за ними... Моё дело прокукарекать, а там хоть не рассветай... Пока, Степаныч...
Озадаченный непонятной выходкой Касьянова и Белова, Войлоков глухо пробухал сапогами по коридору пустой конторы. Постучал в дверь стукаловского кабинета, подёргал за ручку. Заперта. "Надо было зайти сначала к нему", -- сожалея, что не застал Стукалова, подумал Войлоков. Вышел на улицу. На месте "Хонды" чернела в грязи глубокая размытая колея.
В понедельник посёлок облетела тревожная весть: рыболовы не вернулись. Не возвратились они и через несколько дней.
Начались поиски.
Из бесед с родственниками и знакомыми пропавших рыбаков выяснилось, что Касьянов и Белов намеривались ловить рыбу в верховьях Таюры. На тайменей собирались. В пятницу вечером носили в лодку снасти, канистры с бензином, продукты.
-- Спрашиваете, где муж? В тайге. На рыбалке. Где же ему ещё быть, если целый ящик выпивки с собой взял? Почему до сих пор нет его? А я почём знаю. Он передо мною не отчитывается о своих бесконечных отлучках, -- с раздражением отвечала на вопросы Войлокова Тамара Касьянова, супруга директора. -- Давно искал приключений. Может, и нашёл...
Громыхая на кухне посудой, сердито ворчала:
-- Говорила ему - добром не кончатся твои рыбалки - попойки на природе с дружками и девицами.
Войлоков окинул глазами неуютную обстановку в квартире Касьяновых. На полу валяются старые газеты, обрывки бумаг, стоптанные шлёпанцы. На стенах выцветшие обои. В углу старый телевизор. Напротив затёртый диван с неприбранной постелью.
-- Он дома почти не бывает. Все дела... Какие - известно. Пьянки, гулянки, шуры-муры... Поездки за границу. Махинации с лесом...
-- Есть факты?
-- Догадаться не трудно. Лес прут за кордон вагонами, а денег всё нет, чтобы с рабочими рассчитаться. Который месяц зарплату не получают... А какой лесок! Брус-листвяк да доски кедровые! А взамен что?! Жвачка! Тряпьё гнилое. От людей стыдно. Ворюгой Касьянова зовут. А Белов как шестёрка у него. Что Касьянов скажет, то он и сделает. Деловую древесину дровами оформит, облицовочной рейкой вагон забухает, сверху для отмазки осиновых горбылей нашвыряет и поехал вагончик в Китай. Как же? Бартер! А если разобраться - так обыкновенное жульничество. Зато сыну Белов "Мерседес" купил. Дочери - "Тойоту". У самого "Лэнд-Крузер". И дружок касьяновский - Стукалов - не отстаёт от них: последней модели "Хонду" взял... На Канарах отдыхал... В Штаты дочь на учёбу отправил... За какие шиши? А вы говорите, где факты?
Касьянова отбросила на столе край скатерти и подала тетрадный лист с неровными строчками письма. - Вот, написала в милицию... Пусть выведут этого гуся на чистую воду. Мне Касьянов ещё и копейки не дал, а у самого чемодан долларами забит.
Тамара оглянулась на дверь, зашептала:
-- Схватил он второпях "кейс", а крышка возьми и откройся. Денежки зелёные и посыпались из него пачками. Не нашенские. С лица сошёл Касьянов. Как закричит: "Чего уставилась? Не мои это деньги. Леспромхозовские". Чего же их тогда дома прятать? Вот, а вы говорите, где факты...
-- И где он сейчас?
-- Касьянов?
-- Нет, чемодан.
-- Вон, за шифоньером. Да только денег в нём нет. В ту самую пятницу сложил их в рюкзак и увёз. В тот день приезжал какой-то хамоватый мужик. В куртке кожаной, в шапке норковой. Плечист. И рожа, как у Касьянова: сытая, наглючая. В бане нашей парились. За пивом меня послали. На каменку брызгать, чтоб, значит, дух лучше был. А я, когда пиво в предбанник несла, слышала, как гость доллары требовал.
-- И что Касьянов?
-- Поедем, говорит, Эдик, на рыбалку, в Соболиный ключ. Там и расплачусь. На природе отдохнём. Тайменей во-о каких поймаем!
-- Самое время для отдыха: дождь, слякоть... Холод собачий.
-- Не знаю, -- пожала плечами Тамара. -- Напарились, распили коньяк и укатили к Стукалову. И рюкзак с долларами увезли.