Войлоков не спеша шёл по улице, обдумывая неожиданное признание Тамары Касьяновой. Заявление её, впрочем, мало отличается от жалобы Насти Мукачёвой, избитой пьяным мужем. Обе женщины не от хорошей жизни решили обратиться в милицию. На прошлой неделе приезжал Илья домой. Привёз берестяной туес брусники и мешок кедровых шишек. Гульнул с приятелем, а утром зареванная Настя выложила перед Войлоковым заявление.
-- Всё, делайте с ним, что хотите, но жить с пьяницей больше не буду, -- всхлипнула Настя. -- Разведусь...
Войлоков вдруг замедлил шаги. Как же сразу не вспомнил?! Зимовье Ильи в Соболином ключе!
Очертания сопок тонули в черноте надвигающейся ночи. С берега Таюры, бурлящей в темноте, несло сыростью прелой хвои. Из ворот мукачёвской избы выскочила остроухая коренастая лайка с туго закрученным хвостом. Завертелась у ног, пытаясь лизнуть в лицо.
-- Узнала, Тайга?
В избе, у жарко натопленной печки, понурив голову, сидел хозяин. Настя всхлипывала в комнате. Войлоков сел к столу, постучал ладонью по планшету.
-- Здесь, Илья, заявление Насти... Ну, выпил... Так чего жену гонять? Ты вон какой медведь! Совсем одичал в тайге, что ли? Еп-понский бог! Нашёл с кем воевать! Герой! На работе навкалывается она, да ещё дома хозяйство, ребятишек обстирать, накормить... А ты?! Нет бы пособить ей чего - так кулаками машешься...
-- Не помню как вышло... Прости, Георгий Георгиевич! Брошу пить...
-- Не у меня - у Насти моли прощение.
-- Пробовал... И слушать не хочет.
Войлоков подошёл к заплаканной Насте, тронул за плечо.
-- Не передумала с заявлением?
-- Не хочу я сажать Илью в тюрьму, -- горячо зашептала Настя. -- Да кабы не бузил спьяну-то. Вот, поглядите, -- показала Настя синяки и кровоподтёки на локтях. -- А трезвый - золотой человек... Вы припугните его хорошенько!
-- Ну, еп-понский бог! Я что, пугало?!
-- Нет, что вы! Это я так, -- смутилась Настя. -- Чтоб вы построже с ним.
-- Ладно, наскучается в тайге -- подобреет... Вот что, Илья. Больше заявлений ждать не буду. Составлю протокол... О мальчонке подумай. О дочери. Ботинки у Кольки починить надо. Да тебе когда за пьянкой-то? И как уроки Наташке делать, если отец дебоширит? Кольку, помнится, ты за двойки ремнём стегал. А тебя, взрослого детину, тоже прикажешь пороть? В общем, в последний раз сошло тебе. Повинись перед Настей.
-- Спасибо, Георгий Георгиевич!
-- Чуть не забыл: случаем, в своём зимовье Касьянова не встречал? И мастера Белова с ним? Рыбачить они собирались в Соболином ключе.
-- Так вот, стало быть, какие бутылки я нашёл в зимовье на той неделе! На те выходные, как пропали рыбаки, дома я был. Хотел Насте чего...
-- Вижу, помог, -- указывая на немытую посуду и кучу нестиранного белья, буркнул Войлоков.
-- Перебрал малость... Тут Настя прицепилась, давай донимать за выпивку. Не сдержался...
-- Сезон охоты начался... Чего у печки бока греешь?
-- Так ведь заявление настрочила... Ну, думаю, хана. Какая теперь охота?
-- Ты про бутылки в зимовье говорил..., -- напомнил Войлоков.
-- Я и говорю... Как с Настей повздорил, уехал наутро в тайгу. В понедельник, значит. А в избушке побывал кто-то. Пустых бутылок -- батарея! Решил -- залётные, городские наведались... Хотел белку промышлять. Не смог. Всё из-за Насти переживал. Домой воротился. Тут и узнал, что Касьянов с Беловым пропали. Выходит, они были там...
По всей Таюре искали исчезнувших людей. Охотники обшарили тайгу, неводами и баграми избороздили реку. Осмотрели отмели и перекаты. Излазили омуты, забитые корчажником, и болотистые поймы.
Посыпал первый снежок. Тонким ледком подернулась кромка воды у берегов.
Охотники вернулись в посёлок, уверенные, что течение отнесло погибших рыбаков далеко вниз.
-- Таюра большая... Кто знает, за каким плёсом навернулись, -- рассказывал о своих поисках Илья Мукачёв. И сдвинув шапку, скрёб затылок:
-- Ума не приложу, чего попёрлись в моё зимовье на моторке? Проще на машине добраться...
В конце октября стихла Таюра. Покрытые хрупкими льдинками обнажились мели. Утопленников нашли. Понемногу стихли разговоры о трагической рыбалке. Новым директором леспромхоза назначили Стукалова.
Служебные дела привели Войлокова в кабинет нового директора. Стукалов обставился компьютерами, видео и аудио аппаратурой, телефонами, дорогой офисной мебелью. Он не ожидал прихода Войлокова и засуетился, увидев сотрудника милиции.
-- Садитесь... Слушаю вас, Георгий Георгиевич...