-- Говорите, Юрий Витальевич, мы слушаем вас.
-- Белов пробку вывинтил... Мотор запустил. Эдик в лодку уселся. А был он того... Крепко его поднакачали "Распутиным". Понеслась лодка... В устье ключа. Темно было. Кричал он... На помощь звал...
Мукачёв, растапливая печку, присвистнул:
-- Получается, не утонул Касьянов?!
-- Я отвёз его в ту ночь на станцию, -- отрешённо глядя на дрожащее пламя керосинки, ответил Стукалов. -- Где он сейчас, не знаю... На Кипр собирался уехать. А, может, в Канаду...
Войлоков подвернул фитиль. Огонь загорелся ярче, осветил грубый стол, железную печку, полку с посудой.
Положил перед Стукаловым бумагу и ручку.
-- Пишите, Юрий Витальевич. Чистосердечное признание суд учтёт.
Стукалов писал долго. Зачеркивал написанное, исправлял, переписывал заново. Отбрасывал ручку и снова хватался за неё. Войлоков не торопил его. Не обращая внимания на Стукалова, молча и обыденно чистил картошку, помогая Илье приготовить ужин.
В зимовье стало жарко. На печке зашкварчала сковорода, засвистел закопчеённый чайник. Запахло смородиновыми листьями, брошенными в кипяток, маринованными грибами, горячим хлебом, распаренным в духовке. Илья нарезал сало, посыпанное красным перцем, сдвинул на край плиты сковороду с зарумяненной картошкой, исходящей топлёным маслом и приправленной зажаренным луком. И выстави на стол, застеленный клеёнкой, главное блюдо - кастрюлю с супом из рябчика.
- Шулюм готов, - сказал Мукачёв. -- Прошу вечерять.
Не поднимая головы, Стукалов протянул Войлокову исписанный лист бумаги, зашелестел сигаретной пачкой. Войлоков пробежал по нему глазами, вернул Стукалову.
-- Вы забыли написать о ссадине на голове Белова. О рюкзаке с долларами.
-- Касьянов ударил Белова веслом. В реку столкнул. "Зачем, -- говорит, -- нам лишние свидетели?". По дороге на станцию вспомнили, что пробка от лодки у Белова в кармане осталась...
-- И вы забрали её тогда, под утёсом? Из кармана утопленника?
Стукалов кивнул.
-- А деньги?
-- Их сначала на четверых поделили...
-- Потом на двоих?
Стукалов промолчал, разминая сигарету.
-- Ну, еп-понский бог! Однако, придётся попотеть Смирнову над писаниной об этом деле! Но это уже его проблемы. А мы будем ужинать. Присаживайтесь к столу, Юрий Витальевич! А ты Илья, подбрось в печку дровишек. Ночь на Таюре холодная.
Хохма
Январское утро. Под фиолетовым небом чернеют сопки.
В ложбине, вдоль заснеженной речки - длинная улица брусчатых листвяных домов. Село Завьялово... Напротив конторы леспромхоза - колодец с наледью. В разные стороны разбежались от него натоптанные в снегу тропинки. За околицей - штабеля брёвен и досок, темнеют силуэты кранов, лесовозов, трелёвщиков. В окнах некоторых изб вспыхнул свет. В гараже загудели моторы. Забренчали у колодца вёдра. Проснулось село...
В одном из дворов залилась звонким лаем собака. Скрипнула в сенях дверь. На крыльцо вышла женщина в наброшенной на плечи пуховой шали.
-- Цыц, Найда! Замолчи, кому сказала!
Вгляделась в морозную синь. Ба-а! Мишка Хлебников пожаловал. В шапке закуржанной барсучьей, в куртке суконной охотничьей. Второпях, наверно, легко оделся. Стоит, сапожками о калитку постукивает, рукавицами похлопывает. Крепок мороз в Забайкалье! Усы и брови у Мишки побелели, инеем припушились.
-- Чаво припёрся в таку рань?
-- Тёть Лиз... Терпежу нет... Займи на бутылку...
-- Ещё чаво?! Надысь брал - не отдал...
-- Верну, тёть Лиз... Вот те крест, верну! Не дай помереть. Всё во внутрях горит синим пламенем.
Голос хриплый, осипший. Моляще протяжный:
-- На коленях прошу, тёть Лиз... Сил нету мучиться... Ну, хоть на краснуху дай. Ведь погибаю, тёть Лиз. Живьём горю...
-- Ни совести в тебе, Мишка, ни стыда. Всё пропил...
-- Женюсь - брошу пить... Мне бы только огонь потушить...
-- Кто же за тебя, забулдыгу пойдёт?
-- Это я с перепою такой... Опохмелюсь - разверну гармозу - ни одна завьяловская деваха не устоит!
И то, правда. Мишка высок, плечист, силён. Усы чёрные, волосы пышные. На артиста Боярского похож! Балагур и шутник! Нравятся девкам такие развесёлые парни.
-- Чаво так назюзюкался?
-- Васька Зайков стенку мебельную купил... Обмывали... Опосля повалихинского самогону добавил... Отравился, видать, этой гадостью... Тёть Лиз, собольков тебе изловлю... На шапку Лариске...
-- То када ещё будет?
-- Валеночки принесу... Размером Борьке твоему подходящи...