Трактор развернулся, Мишка увидел на санях гроб.
-- Помер кто, что ли?
-- Так все в деревне о твоей смерти болтают. Будто повалихинской самогонкой ты отравился...
-- Было дело. Чуть не окочурился. Подмешала карга старая какой-то дряни. Ну, приеду, я ей устрою весёлую жизнь! А гроб, в самом деле, для кого?
-- Так сказали же - для тебя! Везём, чтоб из морга тебя забрать...
Мишка пристально уставился на гроб.
-- Ну и шуточка у вас! Нет, я серьезно, мужики...
-- Стали бы мы ради смеха тридцать вёрст по тайге тащиться. Да ещё с гробом!
-- Ну, дела-а... Извините, мужики, я здесь ни причём, не хотел я...
-- Да, ладно, с кем не бывает... Чего теперь с ним делать? -- кивнул Васька на гроб. -- Расколотить и выбросить? Или сгодится кому...
-- Назад везите, -- со смешком сказал Мишка.-- Себе заберу. Мыши у меня мешки с мукой поточили. Поставлю в кладовку - заместо ларя будет.
-- Во даёт, -- покачал головой Васька.
Мишка похлопал по крышке гроба, засмеялся:
-- Плотно сделан. Надёжно. Не иначе, дед Прокоп смастерил?
-- Его работа. Постарался для тебя... А ты чего трясёшься весь, как в лихорадке? Замёрз?
-- Знобит с похмела... Сушняк давит... Нет ли чего?
Васька вытащил из-под сиденья начатую бутылку, подал Мишке.
-- Держи, покойник! Накати за своё воскресенье из мёртвых. А мы - за твоё! Сто лет проживёшь, Хлеб!
Шутка понравилась. Дружно расхохотались, чувствуя облегчение. Иван и Васька налили себе по полному стакану, выпили. Мишка с жадностью опорожнил в рот остальное. Отбросил бутылку в кусты, притопнул ногой.
-- Эх, гармошечку бы сейчас!
-- Залазь в кабину, плясун...
У Мишки лицо раскраснелось. Распахнул куртку.
-- Не-е. Я и так взмок весь, пока брёл в снегу по колено. Да опять в кабине жариться. В ящике своём полежу, отдохну малость.
Мишка бросил в гроб пучок соломы под голову, завалился в него.
-- Во даёт! -- заржал Васька, глядя как Мишка удобно сложил руки на груди.
-- Во хохма будет, когда привезём его в Завьялово!
-- Наливай! -- сказал Иван.
-- А я что делаю?! -- смеясь, ответил Васька, распечатывая новую бутылку. Обернулся в окошко, пробормотал:
-- Нет, ты глянь на этого хохмача! Нашёл местечко для отдыха! Ну, даёт!
Мишка, разморенный ходьбой и водкой, скоро захрапел. Сани дернулись, встряхнули солому на гробу, понеслись по рытвинам и ухабам.
Уже в сумерках трактор остановился у дома охотника Хлебникова. Остроухая лайка проворно заскочила на сани, обнюхала на Мишке одежду со столь знакомым ей запахом тайги. Тихо заскулила.
В кабине, съехав с сиденья, пьяно насвистывал носом Васька Зайков. Иван Лосев тяжело спрыгнул с гусеницы трактора, упал на обочину. Что-то бормоча, поднялся, подошёл, шатаясь, к саням.
-- Вставай, Хлеб, приехали... Слышь, Хлеб?
Мишка не шевельнулся. Лицо его, присыпанное снежной крупой, посинело от мороза, и мелкие колючие снежинки, опускаясь на него, уже не таяли.
Объяснение
Скажите Борису Кугоколо, что он браконьер, обидится.
-- Ну, какой я браконьер? Белок, рябчиков, уток и прочую живность мелкую не стреляю. Соболя, колонка и другую пушнину не промышляю. Ну, лося завалю одного в зиму и на целый год... Что же, мне с голоду помирать, что ли? Зарплату уже полгода не платят... Семейные в города поубегали, а мне куда податься? Здешний я, и тайга моя кормилица... Так рази я браконьер?
Вечером пришёл к нему мастер лесопильного цеха Крутиков. Спрашивает:
-- Ты чего сегодня на работу не вышел?
Борис печку растапливал. Стружки подложил под поленья, поджёг. Огонь быстро охватил смолистые дрова, и он закрыл топку, неприветливо глянул на вошедшего.
-- Тебе-то что?
-- Как что? Лесовозы приехали, а пилорама стоит, древесины нет... Вот, и объясни, почему не явился в цех?
-- Встал утром, смотрю - вороны летят. Каркают, торопятся за сопку...
Крутиков знал привычку пилорамщика на любой вопрос отвечать издалека, с подходом и дотошными подробностями. За то в леспромхозе Бориса называли "Кугоколо - вокруг да около".
-- Я ему про пилораму, а он мне про каких-то ворон... Что к чему? Какое отношение они имеют к твоему прогулу?
-- Очень даже прямое... Вороны зачем летели? Мяса поклевать! Не иначе сохатого охотники добыли, тушу разделывали, на снегу накровянили... Так?
-- Допустим...
-- Ну, вот, а говоришь, какое они имеют отношение к пилораме...
-- Слушай, Кугоколо, вокруг да около... Мозги мне не пудри. Или сейчас ступай на работу, или я напишу докладную директору.