Другая группа фотографий. Семнадцатилетняя Бамби сворачивает косяк и закуривает его, сидя на траве прямо напротив их дома. Когда Сиван напомнила Бамби, что та нарушает правила кибуца, и что ее могут поймать, Бамби дерзко ответила: «Еще не родился на свет тот человек, который может указывать мне, что я должна делать!»
В этом и заключалась двойственность Бамби. С одной стороны она действительно никого не боялась, всеми командовала и делала что хотела, не чувствуя стыда или вины. С другой стороны она все время со страхом ждала того момента, когда откроется правда – что она лгунья, что она не такая крутая, какой представляется. Потому что она знала то, чего не знал никто – все, что она делала было лишь спектаклем, а ее душа, так же как и тело, могла в любой момент исчезнуть, и она ничего не могла с этим поделать. Она все время стремилась быть идеальной, но она же первой поняла, что это, увы, невозможно. Конфликт недоступный пониманию обычного человека. Бамби была идеальной с виду, но полностью разрушенной изнутри, и никто об этом даже не догадывался. Даже Сиван, которая кое-что подозревала, но не понимала всей мощи этих темных сил. Анорексия Бамби стала своего рода тайным культом, в котором она сама и была верховным жрецом. Внешняя красота была слишком тонкой оболочкой для такого глубокого, умного и чувствительного человека, как Бамби. Внешняя красота ничего не стоит, если под ней скрывается явное несовершенство. Эта постоянная война, которая закончилась только с ее смертью в возрасте двадцати семи лет, приносила ей успокоение, но уничтожала всех, кто находился рядом с ней, как атомный взрыв, с последствиями которого приходится бороться еще много лет. Правда в те дни она еще держалась. Падение началось тогда, когда у их матери обнаружили рак. Этого Бамби уже не смогла перенести.
Рак
С августа по ноябрь, когда Сиван призывалась в армию, сестры не разлучались ни на день. Этому периоду была посвящена самая толстая пачка черно-белых снимков.
Лето 1990-го. Раннее утро. Сиван несется к берегу, стоя на покрытой пеной доске с разведенными в стороны руками. Позади нее Бамби ловит волну. Снимок сделан профессиональной камерой с телескопическим объективом. В конце пачки – Яаль и Сиван на берегу. Сиван держит в руках свою доску, ошеломленная его вниманием – она все еще помнила волнение, сдавившее ей тогда горло – а доска Бамби лежит рядом на песке. Яаль что-то объясняет ей, немного наклонив голову. Он прислоняет к ее уху большую раковину, а его мускулистая грудь пловца слегка касается ее плеча. Это он прихватил на базе фотоаппарат, спустился на берег со своей собакой, увидел их в воде и начал снимать. Сиван обратила на него внимание уже давно, но до того дня двадцатитрехлетний Яаль был для нее лишь предметом немыслимых мечтаний.
Сиван не знала, положила ли Бамби глаз на Яаля в тот же день, или это случилось несколькими месяцами позже. В любом случае до самого призыва Сиван Бамби пропустила ее вперед и позволила ей первой испытать на Яале свои чары. Может быть, она знала, что у Сиван нет никаких шансов, и она, следующая на очереди, выиграет его без борьбы, с чистой и спокойной совестью. Увы, Бамби умерла, и спросить теперь не у кого. Но Сиван была уверена, что если бы ей удалось завоевать его сердце, Бамби была бы только рада удаче своей сестры. К сожалению, события развивались не совсем так, как планировалось. Влюбленная по уши Сиван, неуклюже стараясь обратить на себя внимание Яаля, совершала ошибку за ошибкой.