– Привет! А где Карло? – спросила она.
– Вам что-нибудь нужно, госпожа? Я теперь работаю у Карло, – гордо объявил Михаил.
– Желаю удачи. Меня зовут Сиван. У меня квартира в доме напротив.
– Я вас знаю. Тут все вас знают. А я Михаил. Так меня зовут.
– Мне надо подняться к Михаль, соседке с первого этажа. Сделайте мне одолжение, Михаил, присмотрите за моей машиной. Если придут проверяющие, скажите им, что у меня срочное дело и что я сейчас вернусь. Хорошо?
– Не беспокойтесь, госпожа. Я присмотрю за машиной. Никто не выпишет вам штраф.
Сиван постучала в дверь Михаль. Ну, если все это окажется ложной тревогой и Михаль просто так выманила ее в Тель Авив, подумала она, она больше никогда не будет иметь с ней дела. Не дождавшись ответа, она позвонила в звонок и уже начала подумывать о том, чтобы взять лестницу и попытаться проникнуть в квартиру Михаль с балкона, как дверь слегка приоткрылась. Сиван толкнула ее и увидела, как Михаль с трудом доплелась до кровати в спальне и упала на нее. Вонь в квартире стояла невыносимая. Унитаз засорился, и вода в нем доходила почти до края, а рядом с кроватью стояло ведро, которое теперь выполняло функции унитаза.
– Михаль!
Лицо Михаль было мертвенно бледным, с темными кругами вокруг глаз. Лоб покрывала испарина. Сиван дотронулась до него тыльной стороной ладони. Сильнейший жар.
– Я звоню на скорую.
– Нет! Я боюсь сирену. Я не поеду на скорой.
– Хорошо, успокойтесь. Я сама отвезу вас с больницу. Вы можете ходить?
– Нет.
– Придется постараться. Моя машина стоит прямо у входа. Обопритесь на меня.
– Не могу. Я не могу дышать. Я, наверное, умру.
– С чего это вдруг, Михаль? Даже и не думайте. Я сейчас вернусь, – справиться с Михаль в одиночку не представлялось возможным. Сиван схватила ключ, который торчал в двери, и побежала вниз. – Послушайте, Михаил. Михаль больна. Я должна отвезти ее в больницу. Пожалуйста, помогите мне довести ее до машины.
Михаил закрыл лавку и поднялся за ней по лестнице. Увидев его, Михаль зажмурилась. Сиван опасалась, что Михаль не позволит ему прикоснуться к себе, но она была очень слаба и, видимо, понимала, что нуждается в срочной медицинской помощи.
– Держите ее с одной стороны, – сказала Сиван Михаилу, – а я буду держать с другой.
– Дайте мне, госпожа. Я сам. Она не сможет встать. Она упадет.
Сиван думала, что он возьмет Михаль на плечо, но Михаил просунул одну руку ей под колени, а другую – под спину. На мгновение Сиван засомневалась в том, что у него получится, но Михаил довольно легко поднял ее на руки и прижал к своей груди. Хорошо, что Михаль жила на первом этаже. Когда Михаил уложил ее на заднее сиденье, он дышал с трудом, а по лбу его струился пот.
– Эх, где ты, моя молодость, – пробормотал он.
– Большое спасибо, Михаил.
– Пожалуйста, госпожа. Я люблю Михаль. Пусть поправляется.
– Сиван, – раздался из машины слабый голос Михаль.
– Да?
– Скажи этому, что нес меня, пусть принесет из лавки полиэтиленовые кульки на случай, если я опять вырву.
Сиван побежала за кульками, удивляясь тому, что даже в таком состоянии Михаль продолжает всеми командовать.
И вот она снова в «Ихилове». На этот раз в приемном отделении. И снова все эти предохранительные процедуры, которые вообще-то, несмотря на все, что говорилось в средствах массовой информации, были вовсе не такими ужасными. Когда Михаль зарегистрировали и положили в палату, Сиван пошла позвонить Ноаму.
– Вы должны приехать. Я еще не знаю, что с ней, но чувствует она себя ужасно.
– Я постараюсь.
– Что значит «постараюсь», Ноам? Это же ваша сестра! У нее кроме вас никого нет. Вы что, не поняли, что я вам сказала? Она очень больна! – Сиван старалась говорить, подчеркивая каждое слово. – Вы что, думаете я с вами играю?
– Вы ведь не знаете, Сиван, что у меня шестеро маленьких детей. Я не могу просто так все оставить и прискакать в Тель Авив.
– Вы это серьезно? – Сиван изо всех сил старалась не закричать. – Что значит «шесть детей»? Они что, рассыплются? Ничего с ними не сделается, если вы оставите их, чтобы в трудную минуту поехать к сестре, которая в вас нуждается. Наоборот, вы должны подать им пример, чтобы они знали, как надо относиться к родным! А где ваша жена?
– Она сейчас на занятиях йогой, – ответил Ноам все так же спокойно, не обращая внимания на ее смятение.
Так, значит йога, блин.
– Заберите ее оттуда и немедленно приезжайте.
– Я не могу ей мешать, – он продолжал говорить таким голосом, словно объяснял ей само собой разумеющиеся вещи. – Это специальное занятие. Она так долго его ждала.