Через пару минут свет гаснет. Она, вероятно, ложится спать. Я представляю себе большую кровать с шелковыми простынями и пушистым одеялом, под которым она сейчас лежит, чтобы согреться в морозную ночь. Несомненно, ее обнаженная кожа прекрасна, в отличии от сурового внешнего мира. Я представляю, как она вздыхает, когда сон уносит ее прочь от реальности, как она откидывает голову набок, и локоны рассыпаются по наволочке. Одеяло сползет с плеч, обнажив верхнюю часть груди, и эти груди естественным образом опустятся набок, а соски будут умолять о внимании, которое я так хочу им уделить.
Это та кровать и тот сон, который заслуживает такая девушка, как она, находясь в подобном месте. Кровать для тех, кто живет в мире богатства и достатка. Ей никогда не узнать, что значит жить на улице, заводить мимолетных друзей только ради того, чтобы переночевать хоть где-нибудь на мягком.
Я неохотно отвожу взгляд от окна. И понимаю, что она не жадная. Совсем наоборот. Она впустила незнакомца в дом, накормила его, спрятала и подарила ценные вещи. Будучи моложе, она позволяла ценным вещам исчезать, не беспокоясь об их утрате.
Нет, я считаю, она совсем не жадная. Она отличается от всех остальных.
Но она делает меня жадным. Потому что всю оставшуюся ночь я думаю только об одном: о ней. О том, чтобы забрать ее себе. Чтобы сделать своей, запятнать ее, чтобы она была ценна только для меня.
Прежде чем воплотить эти фантазии в жизнь, я беру два подарочных пакета и вытаскиваю из них упаковочную бумагу, мысленно напоминая себе убрать за собой мусор. Последнее, чего бы я хотел, чтобы весной, когда ее отчим придет за газонокосилкой, он нашел мусор, а потом связал пропавшие подарки с этой ночью и с ней.
Я хочу защитить ее, как она защитила меня.
В маленьком пакете, как она и сказала, лежит плоская коробка. Открываю ее, и мне в лицо блестит массивная мужская золотая цепь, такая массивная, что я невольно задумываюсь, сколько денег ее мать потратила на эту вещь. Все, что я когда-либо крал, — уже принадлежало кому-то, но эта цепь явно только что из магазина.
Я кладу ее во внутренний карман пиджака, чтобы сокровище было поближе ко мне, и открываю второй пакет. Действительно, внутри лежит новейшая модель одного из самых популярных брендов мобильных телефонов. Снимаю крышку коробки, провожу пальцем по блестящему стеклу. Продав эту штуку, можно получить минимум ее полную стоимость, а то и больше, ведь модель только месяц назад поступила в продажу, и ее уже раскупили подчистую.
Моя милая девочка подарила мне чертовски хороший Рождественский вечер, и, хотя мне следовало бы уехать из города прямо сейчас, я этого не делаю. По крайней мере, не сегодня. Вместо этого ложусь, прислонившись головой к пластиковым стенам гаража, и до конца ночи наблюдаю за ее окном.
Несмотря на праздники, люди, с которыми я обычно имею дело, не отдыхают даже в канун Рождества. К полудню я стал богаче на несколько тысяч долларов, продав цепочку.
Но телефон я оставил себе. Он легко уйдет за две тысячи, но я не смог его продать. Что-то заставило меня его оставить, по крайней мере, пока.
Возвращаюсь к заброшенному дому, который уже пару недель служит мне пристанищем, прохожу мимо гаража, где иногда подрабатываю. Когда покину этот город и перееду в следующий, то найду похожую работу, чтобы продержаться следующие несколько месяцев. Ничего постоянного, я всегда в пути, не чувствую, что смогу назвать какое-то место своим домом.
Раньше меня это устраивало. Даже нравилось. Каждый раз, когда у меня был дом или семья, которая пыталась меня полюбить, они в итоге отказывались от меня. Так какой смысл пускать корни, если их все равно вырвут?
Прежде чем осознаю, что делаю, я оказываюсь в том же шикарном районе, что и прошлой ночью, и останавливаюсь перед домом моей милой девушки. Сейчас канун Рождества, и я гадаю, чем занимаются она и ее сводный брат. Пекут печенье и смотрят фильмы? Поют рождественские песни у большой елки, которую я заметил в их окнах? Может, они пошли гулять по снегу.
Интересно, что бы она сделала, если бы я постучал в дверь и притворился другом, приехавшим в гости на праздники? Она бы обняла меня и сделала вид ради своего сводного брата, что я не преступник, или захлопнула бы дверь у меня перед носом, обозвав меня преследователем и вызвав полицию?
Я, блять, сталкер. Никогда раньше так не поступал, никогда до нее. По крайней мере, не с людьми. Домами — да.
Качаю головой, избавляясь от мрачных мыслей, потому что независимо от того, что сделает эта девушка, она недосягаема для меня. Она заслуживает кого-то, кто живет в таком же доме, что окружают нас. Мужчину с постоянной работой, с отпуском, который ездит домой на шикарной машине и целует ее в лобик, прежде чем вместе лечь в большую кровать. Мужчину, который будет обращаться с ней как с принцессой, а не захочет ее испортить.
Мне нужно уйти прямо сейчас. К Новому году я смогу быть далеко отсюда, а на следующее Рождество, когда я выберу свою цель, то позабочусь о том, чтобы это был не кто-то из ее родственников. Дважды — это странный поворот судьбы. Трижды — это признак моей зарождающейся одержимости.
Вместо того, чтобы уйти, перехожу дорогу, натягивая капюшон на лицо. Вдруг кто-нибудь увидит, как я слоняюсь вокруг. Иду по тому же пути, что и прошлой ночью, так что на пушистом снегу остается только один след. К счастью, скоро выпадет еще больше снега, и он полностью скроет мои следы.
Я снова проникаю в гараж, заглядываю в заднюю часть дома и пробегаюсь взглядом по каждому окну. Свет в кухне приглушен, в ее спальне темно. Вскоре мое внимание привлекает движение в гостиной, где большую часть пространства занимает гигантская елка. Однако за ней мужчина подходит к женщине, жестикулируя во время разговора.