— Все в порядке, моя милая. Я дал тебе почувствовать вкус опасности, и именно поэтому ты надеялась, что я приду. Чтобы завершить начатое. Ты хочешь дать волю действиям и не думать о последствиях, а я дарю тебе эту прекрасную, идеальную возможность, верно?
Она хмурит брови, почти обиженно.
— Нет, я беспокоилась о тебе.
Я хмыкаю, протягиваю руку и перебираю ее пальцы, пока она не откидывается на кровать, снова положив голову на подушку. Я ползу по ее телу, нависая, поставив руки по обе стороны над ней.
— Ты слишком заботлива. Однажды кто-нибудь причинит тебе боль.
— И этим кем-то будешь ты?
Она умна, раз спрашивает об этом, но, глядя на нее и представляя, что могу причинить вред, я чувствую себя плохо. Как я могу причинить боль человеку, который становится моей зависимостью?
— Никогда.
Уголки ее губ приподнимаются, и она неуверенно улыбается, все еще слишком напуганная, чтобы поддаться своим желаниям.
— За каким подарком ты пришел? — В ее голосе слышится похоть, надежда, что она станет моим подарком.
Она станет одним из них, но я хочу кое-чего еще.
Я опускаю голову к изгибу ее шеи, делая то, что хотел сделать вчера в кладовой, и провожу губами по ее пульсирующей вене, чувствуя, как она бьется под моим прикосновением. Девушка напугана или взволнована, и мне не терпится проверить ее выдержку. Мои зубы царапают ее кожу, а внезапное желание укусить и оставить свой след становится сильнее. Может быть, я сделаю это перед тем, как уйду, чтобы ей было что вспомнить обо мне.
А пока я опускаюсь к изгибу груди, и она выгибает спину, издавая низкий хриплый стон, о котором, скорее всего, вскоре пожалеет.
— Я? — Неправильно догадывается она.
— Нет, — я целую ее грудь, спускаясь ниже, и скольжу по кровати, пока не оказываюсь между ног. Я хватаюсь за шорты и медленно стягиваю их, ожидая, когда она очнется от той фантазии, которую я воплощаю, и поймет, что происходит. Когда она выгонит меня из своей комнаты, крича о помощи.
Вместо этого она приподнимает бедра, чтобы я мог стянуть с нее шорты, оставив в красных трусиках. Я провожу руками вверх по ее бедрам, пока мои большие пальцы не добираются до чувствительной кожи в верхней части ног, прислушиваясь к изменениям в ее дыхании.
Двумя пальцами я поглаживаю ее киску, не останавливаясь, пока не чувствую, что она становится влажной. Блять, я надеюсь, она даст мне то, чего я действительно хочу, чтобы я мог попробовать ее на вкус, чтобы мог вознаградить ее. Чтобы мог раскрыть ее, как подарок.
Я достаю из кармана бант и кладу его на ее лобок.
— Боже, ты выглядишь восхитительно. Самый красивый подарок.
Она всхлипывает, и, хотя я не собирался прикасаться к ней, пока не получу то, что хочу, я просто не могу ничего с собой поделать. Не тогда, когда она не отталкивает меня. Не тогда, когда она выглядит вот так.
Я просовываю пальцы под ткань, поглаживая самое шелковистое, что я когда-либо чувствовал. Ее голова падает на подушку, ноги раздвигаются в стороны.
— Я хочу узнать твое имя. Не скажешь, и мне придется остановиться. Я уйду, и ты больше никогда обо мне не услышишь. Скажи, и я позволю тебе кончить.
6.ХЕЙЛИ
Мое имя. Небольшая цена за то, что он предлагает.
Что со мной не так? Разве нормально — раздвигать ноги перед мужчиной, чье имя я, может, и знаю, но все остальное в нем — загадка? Кроме того, что он вор, который врывается в чужие дома, я ничего не знаю о Сэйнте.
Может быть. Но он также тот, о ком я думала весь день. Я бродила по дому, пытаясь вести себя спокойно с Бентли, который, к счастью, был так занят работой за ноутбуком, что мне редко приходилось с ним общаться. В какой-то момент нам позвонили родители, и единственным перемирием, которое мы заключили, было коллективное игнорирование, чтобы позлить друг друга.
Днем я смотрела в окно, представляя все места, куда мог бы исчезнуть такой мужчина, как Сэйнт. Был ли у него дом? Семья? Бродил ли он по улицам в одиночестве? Ни один из ответов, которые я придумывала, не казался приятным. Не нашлось и достаточно хорошей причины, чтобы объяснить, почему я вообще о нем думаю. Это похоже на мою прежнюю версию, которая гонится за опасностью, в поисках кого-то, кто заполнит пустоту, оставленную моими родителями. Я выросла и забыла об этом… По крайней мере, я так думала.
И вот он здесь, в моей комнате, снова проникнул в дом. Сэйнт стоит на коленях между моих ног, пока я полураздета, и гладит киску пальцем, предлагая большее. Интересный способ попросить согласия, не спрашивая напрямую.
— Что ты выберешь? Назовешь свое имя или...? — Его рука выскальзывает из-под моей одежды. Намерения очевидны.
— Хейли, — выдавливаю я, вовсе не цепляясь за мысль о том, чтобы подразнить его подольше, ради собственного благополучия. — Меня зовут Хейли.
— Хейли, — повторяет похвальным тоном Сэйнт. — Красивое. Спасибо.
Быстрым движением его рука снова скользит под мои трусики, палец погружается глубоко внутрь меня. Я выгибаюсь и прикусываю руку, чтобы не издавать звуков, которые может услышать Бентли. Он дразняще гладит меня изнутри, ощущения быстро нарастают, мышцы моих бедер сжимаются и разжимаются с каждым движением его руки.
Как раз в тот момент, когда я собираюсь умолять, Сэйнт убирает руку и тянется к трусикам.
— Они мне мешают. — Я ожидаю, что он стянет их, но слышу треск и его насмешливый взгляд возвращает мое внимание. Он кладет их в карман.