Когда Сэйнт закидывает мои бедра себе на плечо, бантик, которым он меня украсил, падает. Он окончательно распаковал меня, так что теперь может поиграть. В конце концов, именно это и происходит в рождественскую ночь. Подарки разворачивают, а потом используют.
Сэйнт хмыкает, скользя взглядом по моему телу.
— Если передумаешь и решишь меня сдать, позволь до этого попробовать тебя на вкус. Было бы обидно попасть в тюрьму, не воспользовавшись шансом.
Так поступили бы здравомыслящие люди, но, думаю, уже очевидно, что я не одна из них.
Он вводит в меня два пальца, слегка разводя их, нащупывая самое чувствительное место. Но в тот момент, когда я думаю, что ощущения не могут быть лучше, его рот накрывает меня, а язык прижимается к клитору. Сэйнт медленно ласкает меня, подстраиваясь под мучительный ритм своих пальцев.
— Блять. — Сжимаю в кулаке одеяло и натягиваю его на лицо, потому что, если он только начал, а я еще не испытала оргазм, мне необходимо что-то, что заглушит крик, прежде чем Бентли услышит меня.
— Дай мне услышать тебя, — бормочет он мне в киску, прежде чем продолжить свои неторопливые облизывания. — Кричи, если хочешь. Может, это заставит сводного брата оставить тебя в покое.
Или он прибежит сюда и положит этому конец. Я даже думать не могу о том, как бы отреагировал Бентли, если бы застал незнакомца в моей постели.
Наверное, он был бы более здравомыслящим, чем я.
Мои переживания исчезают со следующим его поцелуем. Я закрываю глаза и тянусь рукой к его волосам. Но Сэйнт вскидывает свободную руку и хватает меня за запястье, прежде чем я успеваю коснуться его головы. Он отводит мою руку в сторону.
— Если ты собираешься делать унизительные вещи и хочешь быть шлюхой для незнакомца, ты должна делать это правильно. Никаких прикосновений. Никакого контроля.
Его облизывания превращаются в покусывания, дразнящие клитор, пока мой ответ на его последнюю реплику не теряется в ночи. Я могу сосредоточиться только на мужчине. Мои внутренности напрягаются от нарастающего возбуждения, а желудок сжимается от надвигающейся волны, готовой унести меня прочь.
Его пальцы надавливают на порочное местечко внутри меня, что застилает мне обзор белыми огоньками, такими же, как на елке внизу, и я больше не могу сдерживаться.
— Кончи для меня, милая. Отдайся мне, Хейли.
Я испытываю сильный оргазм — сильнее, чем когда—либо в прошлом, но не будем заострять внимание на этом забавном факте. Зарываюсь головой в подушку, чтобы как можно сильнее приглушить стоны. Что бы ни говорил Сэйнт, я не хочу, чтобы Бентли услышал этот разврат.
Он не сдается, даже когда моя киска сжимает его пальцы, и оргазм волна за волной накатывает по мне. Он медленно облизывает, высасывая все, что выходит из меня, но пальцы продолжают свой восхитительный темп.
Как раз в тот момент, когда я наконец-то расслабляюсь, его пальцы выскальзывают, даруя мне две секунды передышки, прежде чем Сэйнт обхватывает мои бедра и прижимается ко мне открытым ртом, погружая язык внутрь.
— Сэйнт.
Мужчина рычит, погружаясь в меня, а ладони все крепче сжимают бедра, чтобы я не смогла сбежать от его пыток. Он быстро трахает меня языком, изредка его высовывая, чтобы лизнуть набухший клитор, прежде чем снова войти.
Он не останавливается, пока я снова не кончаю, его имя слетает с моих губ, а бедра сжимают его голову.
Тяжело дыша, я наконец расслабляюсь настолько, что могу откинуться на бок, когда Сэйнт опускает мои бедра обратно на кровать и ползет вверх по телу. Он все еще полностью одет, а его твердая эрекция под джинсами упирается мне в живот.
— Ты такая вкусная, как я себе представлял. Блять, если бы я только мог запаковать тебя и взять с собой.
Прежде чем я успеваю придумать достойный ответ, он обхватывает меня за горло, поворачивает к себе лицом и впивается в мои губы в нашем первом поцелуе, неистовом и грязном, полном злой страсти.
На вкус он такой же, как я. Из-за чего появляется непреодолимое желание приоткрыть губы, позволяя Сэйнту целовать меня глубже, сильнее, запечатлеть себя на мне так, как ни одному мужчине не удавалось в прошлом. Ахуеть, я никогда не хотела подобного раньше.
Я обнимаю его за шею, чтобы удержать в нужном положении, приподнимаю бедра и выгибаюсь навстречу ему, побуждая продолжить, закончить начатое.
С греховным смешком он отстраняется, но продолжает держать руку на моем горле, надавливая ровно настолько, чтобы его было невозможно игнорировать.
— Тебя было бы так легко сломить, милашка. Очень-очень легко. Пускать незнакомца к себе в постель, ничего о нем не зная, рискованно.
Я встречаюсь с мужчиной взглядом и с вызовом отвечаю:
— Тебя зовут Сэйнт. Грабишь дома людей, потому что тебе нужны деньги. Ты непостоянен, никогда не задерживаешься надолго на одном месте. Несмотря на все это, ты все равно хороший человек.
— Хороший человек. — Он не ухмыляется, как обычно. — Почему ты так уверена?
— Ты мог причинить мне боль, но не сделал этого.
— Так ты думаешь, что не причинение боли — единственный признак доброты человека? — Пальцы сжимают мое горло, но все еще недостаточно сильно, чтобы причинить дискомфорт. Скорее, он пытается доказать, что все еще контролирует ситуацию. — Зачем мне причинять тебе вред, если ты живое доказательство того, что жадность — это грех?
Это странное заявление, смысл которого мне не понятен, но, несмотря на это, у меня перехватывает дыхание, и я лихорадочно пытаюсь придумать ответ.
— Если ты жадный, почему бы просто не взять меня?