Мое тело содрогается в новом оргазме, пробирающем меня до самого основания.
9.СЭЙНТ
Я перестал притворяться.
Притворяться, что она не наркотик для меня. Что она не затягивает сильнее, чем липкие рождественские печенья, которые обычно пекут на кухнях, как та в конце коридора. Или едят в гостиных, похожих на эту, рядом с высокой, роскошно украшенной елкой.
Зачем мне отказываться от того, что я все равно скоро потеряю?
Она не моя. Никогда не будет. Я знаю. Но, черт побери, не позволю ее мерзкому сводному брату считать ее своей.
Я медленно вынимаю пальцы из ее влажной киски, наслаждаясь моментом, затем обхватываю той же рукой свой член. Он твердый от желания и досады, что я не сделал этого прошлой ночью. Я мог бы уже не раз испытать ее, а не довольствоваться одним-единственным разом, который вот-вот случится.
Я провожу головкой по ее входу, заставляя ее тихо стонать. Ее бедра двигаются навстречу, моля о проникновении.
— Даже не знаю, как я смогу уйти после этого, — говорю больше себе, чем ей. — Ты готова?
Она откидывает волосы назад и оборачивается, кивая. Желание светится в ее глазах, и я готов исполнить каждую ее тайную фантазию. Удерживая ее взгляд, я медленно вхожу. С каждым дюймом ее глаза закатываются сильнее, пока она не опускает голову, не в силах смотреть на меня. Дыхание сбивается, пальцы цепляются за деревянный пол.
— Блять, ты принимаешь меня так хорошо, милая. Твоя пизда точно знает, чего хочет.
Она ничего не отвечает, но ее низкий стон говорит за нее.
Я двигаюсь глубже, пока не оказываюсь полностью внутри, сдавленно выдыхая, когда ее тугая киска сжимается вокруг моего члена, заставляя все остальное померкнуть. Она такая узкая, что я понимаю — долго не протяну.
Она поднимает голову, руки дрожат, и все ее тело замирает в экстазе.
— Черт… Сэйнт… Ты… — Она замолкает, выгибаясь дугой.
Я нежно провожу рукой по ее спине.
— Все хорошо?
— Да, — выдыхает она, сквозь сжатые зубы. — Ты просто… такой большой. Я знала это, конечно. Но это… другое.
Я двигаюсь снова, медленно, и она резко выдыхает. Одной рукой я сжимаю ее задницу, другой — хватаю за бедра, продолжая движение, добиваясь наших оргазмов. Она выгибается, словно пытается найти идеальный угол, и я помогаю. Сжимаю ее волосы, наматывая пряди на кулак и тяну, заставляя ее изогнуться еще сильнее.
— Ты выглядишь чертовски восхитительно на коленях перед обычным вором. Даже не представляешь, что ты натворила.
Ты разрушила меня. Как я могу осуждать жадность других людей, если сам стал жаднее всех?
— Что я… — Ее вопрос превращается в стон, прежде чем она успевает закончить.
Я снова толкаюсь, сильнее, и тяну ее за волосы, чтобы притянуть к своему члену. Вхожу и выхожу, мои бедра и захват работают в тандеме, играя ее телом для моих собственных нужд. Для своей жадности.
— Ты дала мне вкусить лучшее, милая. Как после этого можно довольствоваться чем-то другим, если попробовал нечто столь божественное?
И боже мой, она действительно божественна. Если не сломаю ее к концу этой ночи, мне придется попробовать ее снова.
— Никак, — шепчет она, и я делаю вид, что не слышу. Смело для такой доброй и невинной девушки, как она. Ее последний день в городе через два дня, и когда она проснется у себя дома двадцать восьмого, она поймет, что мой уход был для нее подарком. Единственным правильным, который я мог совершить.
— Боже, ты ощущаешься так чертовски правильно, — шепчу, толкаясь глубже, замедляя движения, чтобы растянуть удовольствие. Я чувствую каждый сантиметр ее тела, каждую дрожь. — Мне нравится, как ты выглядишь. На коленях, освещенная огоньками елки. Теперь я понимаю, что люди имеют в виду, когда говорят о рождественском настроении.
— Сэйнт… сильнее.
Сильнее? Она хочет сильнее.
Боже, она убьет меня.
Как я могу отказать ей в такой просьбе, если это все, что я могу ей дать? Это единственное, что я способен подарить. Я — ночной злодей, прокравшийся в ее дом, чтобы трахнуть хозяйку дома на коленях, как самую обычную шлюху.
Но она не обычная шлюха. Она моя. Вся без остатка, блядь, моя.
По крайней мере, на данный момент.
Пока эти мысли не захватили меня окончательно, я усиливаю хватку на ее волосах, другой рукой вытягиваю ее наверх, прижимая ее спиной к своей груди. Ее шея открыта, как на блюдечке. Я удерживаю ее волосы, чтобы она оставалась в таком положении.
Когда я снова делаю толчок, то утыкаюсь лицом в ее шею, вдыхая восхитительный аромат. Она слабо пахнет потом и мной, и я надеюсь, что она никогда не смоет этот запах, даже если это фантастическая мысль, которая никогда не осуществится. Хотя, конечно, она смоет его. Примет душ, а когда проснется у себя дома, будет рада, что избавилась от каждого напоминания обо мне.
— Ты слишком хороша, чтобы быть внизу, — рычу я ей в шею. — Я хочу, чтобы ты была здесь, со мной, смотрела на елку, как будто у нас есть счастливый конец.
Она вскрикивает, ее киска сжимается. Ее глаза закрываются, но я легким касанием щеки возвращаю ее обратно.
— Открой глаза. Я хочу, чтобы ты была здесь, со мной.
— А где же еще я могу быть? — шепчет она, не отводя взгляда от огоньков.
Мои движения становятся быстрее, желание достичь вершины переполняет. Еще немного, и я не выдержу. Но, черт побери, как же я хочу растянуть этот момент. В идеале - всю ночь. Лишь бы не пришлось ее отпускать.
— Пожалуйста, скажи, что ты на противозачаточных.
— Да, и я чиста.
— Спасибо, блять.
Мои движения становятся жестче, и когда я кончаю, моя рука сжимает ее бедро, другая обхватывает ее горло, зубы впиваются в ее шею, оставляя метку. Мое сердце в ее руках.