В грузовом отсеке замигала красная лампочка.
Штурман потянул на себя и распахнул выходной люк, потом посмотрел на циферблат ручных часов и поднял руку вверх.
— Давай, капитан! Ныряйте вслед за контейнером. Ни пуха, ни пера и мягкой посадки! — Это он уже прокричал вслед оставившему самолет последним командиру разведгруппы.
Летчик по несколько крутоватой траектории стал разворачиваться на обратный курс.
Паря на парашюте, чувствуя быстро приближающую землю, Черемушкин через появившееся в тумане окно вдруг заметил, как снизу ползут какие-то не понятные ему лучики электрического света. Было очень похоже, что там парами, на определенном расстоянии друг от друга, бредут маленькие человечки, держа на вытянутых вперед руках горящие свечи или тускло испускающие свет электрические фонарики.
«Господи! — вздрогнув, подумал он. — Да это же по дороге следует вражеская автоколонна! Правда, небольшая… Но откуда она взялась? Почему она появилась именно в этот час? Судя по карте, в этом районе только одна автомагистраль: Станичка — Кобылино. Неужели летчики неправильно вычислили точку приземления? Вот тебе, матушка, и Юрьев день!»
А разведгруппа через несколько минут неминуемо должна была приземлиться — прямо на эти огоньки…
Черемушкин услышал слитный треск автоматных очередей и увидел резво вспыхивающие по пути следования колонны яркие костры. Сразу понял: ребята опускают вниз гранаты Ф-1. Прежде чем приземлиться, он успел заметить, как большой грузовой контейнер с маху врезался в кабину зачехленного брезентом грузовика, бритвой срезая все, что находилось в кузове вместе, а там плотными рядами сидели немецкие солдаты.
Сержанта Игоря Мудрого, как заправского акробата, занесло в центр платформы грузовика, замыкающего колонну, груженного до высоты бортов продолговатыми, крашенными в защитный цвет ящиками. В этой непонятной ситуации, полностью накрытый парашютной тканью он откуда-то снизу, из темноты, получил в пах обжигающий, немилосердный удар.
— Ах, мать твоя кобыла!.. — протяжно и несуразно взвыл от боли разведчик и, не размахиваясь, а так, тычком, пальцами, собранными в кулак, изо всех сил двинул во что-то мягкое, как понял потом — в живот немецкого солдата, забыв про финский нож, висевший в ножнах на поясе.
— Свинья! Русская собака! — злобно отозвался рослый гитлеровец, стараясь вырваться из цепких рук Игоря Мудрого.
— Ну, получи, смешная стерва, еще разок! — успев освободиться от связывающего движения парашюта, прорычал Мудрый. — Вот тебе за собаку! — И наотмашь врезал тому в чувствительное место, куда сам только что получил удар. Немец свалился за борт автомобиля.
Автоматные и пистолетные выстрелы, взрывы ручных гранат неожиданно одновременно, словно по команде, прекратились повсеместно. Только изредка слышались стоны раненых немецких солдат, треск горящего дерева. Пылало все — дизельное топливо, бензин, резина колес, грузовики. Смрадный дым и столбы пламени несли к предрассветному небу искры и пепел.
Из лежавшей на боку легковой машины «Татра» младший сержант Давид Юрский освобождал зажатого между сидениями дородного штандартенфюрера СС, судя по погонам и знакам отличия.
— Все, что уцелело в контейнере, особенно продукты, разделить между собой. Штандартенфюрера, — он бугай хороший, — загрузить вдвойне, ничего с ним не случится. Парашюты и мешки, все, что не можем взять с собой, — в огонь, — распорядился Черемушкин. — Место встречи с автоколонной немедленно покидаем. Кто имеет ранения и может потерпеть, прошу подождать перевязки, времени у нас в обрез. Использовать легковушку не имеет смысла. Грунт влажный, и след колес покажет направление нашего движения. Сержант Мудрый, что вы там копаетесь? Помощь нужна — скажите. Каждому внимательно осмотреться — не оставлено ли что, принадлежащее разведгруппе…
Через минимум времени команда капитана Черемушкина в темпе покидала точку приземления, резко забирая на северо-запад.
Логически рассуждая, ночной прыжок разведгруппы во временные владения противника по любым объективным законам боя должен был бы закончиться трагически. Ни один из находящихся в воздухе парашютистов просто не сумел бы миновать организованного с земли смертельного огня. Но внезапность десанта определила судьбу разведчиков. И еще стечение обстоятельств: ночь не кончилась — утро еще не наступило. Туман. Однообразная лесная дорога, по которой, натруженно гудя моторами, двигалась, к счастью, немногочисленная немецкая автоколонна. В обтянутых брезентом кузовах автомашин, нагнув головы, подремывали укрытые плащ-накидками, немецкие гренадеры. Обзор был ограничен из-за плотной стены обступивших дорогу высоких сосен. Да и кто мог ожидать, что именно в этот час в точке изгиба лесной дороги будет сброшен десант. Первенство принадлежало разведчикам. Кто-то из них, заметив, что внизу с зажженными фарами катятся автомашины, открыл автоматный огонь и стал, словно в воду, предварительно выдергивая предохранительные чеки, выпускать из рук ручные гранаты. Остальные поддержали его. Факелами вспыхнули сразу две-три вражеские автомашины. Остальное довершила паника.