Но подозревать начальника гестапо в нечистой игре он, Фалькенберг, не имел оснований. Напротив, за последнее время Крюгер стал значительно чаще делиться с ним новыми по его каналам секретными новостями. В свою очередь и Фалькенберг ставил того в известность о сведениях строго секретных, известных ему. Этот контакт лишь помогал каждому из них в работе.
Фалькенбергу вдруг расхотелось спать. Он включил настольную лампу и, оставаясь в нижнем белье, подошел к телефонному аппарату, но потом раздумал. Многое, очень многое он знал, но и добрая доля оставалась для него тайной. Вторжение союзников на континент через Ла-Манш, постоянные окружения, жестокие поражения немецких армий на Восточном фронте — все говорило о том, что «тысячелетний гитлеровский Рейх» накануне полного военного краха. Он, штандартенфюрер Фалькенберг, имеющий колоссальный опыт контрразведки, понимал, что «верхушечная оппозиция» существует, действует и повторит неудавшуюся в марте 1943 года попытку покушения на Гитлера, чтобы затормозить или даже ликвидировать опасность оккупации самой Германии, ее полной политической катастрофы. Некоторых участников того, по случайности нераскрытого дела он знал лично. Они относились в основном к высшей элите военного руководства рейха. Он был в курсе постоянной вражды между немцами и поляками накануне и во время войны, но не мог представить даже во сне, что в течение многих лет могла существовать тайная ось Берлин — Варшава, связь, о которой ни Гитлеру, ни Гиммлеру до поры до времени ничего не было известно. Контакт с Канарисом позволил польскому правительству в Лондоне свободно маневрировать связью с нелегальными группами в самой Польше. Адмирал Канарис, неутомимый организатор немецкой службы разведки, и в начале, и тогда, когда Германия в конце войны оказалась в весьма трудном положении, продолжал пользоваться тайными связями с польскими офицерами. Правда, о последующем он, Фалькенберг, узнал немного спустя. О том, например, что никто иной как Канарис поддерживал подготавливаемое польским эмигрантским правительством Варшавское восстание.
Здесь следует оставить на время Фалькенберга в его дальнейших размышлениях и обратить внимание на тот факт, что варшавская авантюра, предпринятая Бур-Комаровским 1 августа 1944 года, доказала его тайную связь с верхушечной оппозицией. И несмотря на полную неудачу заговора и покушения на Гитлера 20 июля, укрепляла контакт немцев с поляками, облегчая снабжение оружием Армии Крайовы, которая к началу восстания заняла большую часть Варшавы. Естественно, создавая эти условия для размещения и немецких войск под командованием генерала фон Трескова, занимающего до событий 20 июля пост начальника штаба центральной группы войск на Восточном фронте.
Фалькенберг, несмотря на поздний час, неожиданно для себя подошел к бару и, смакуя, чуть прикрыв от удовольствия глаза, выпил рюмку коньяка.
«А, черт с ними, со всеми, кто мешает нормально жить в эти тяжелые времена, — подумал он. — Разберемся. Ну, а поляки… Конечно, в основе своей, не солдаты Армии Крайовы, эти паиньки, а бойцы созданной Народной Армии наносят ощутимые, дерзкие удары по частям немецких войск, разрушая различного рода коммуникации. Одним словом, работают по методам русских партизан…»
Фалькенберг подошел к кровати, лег и мгновенно уснул.
Но сон его был непродолжителен. В приемной тревожно зазуммерил полевой телефон.
Крамер, оторвав от подушки взъерошенную голову, сонно буркнул в микрофон трубки:
— Приемная штандартенфюрера Фалькенберга. Что? Полковник только что лег. Всю ночь работал… Слушаюсь, бригаденфюрер! Ясно! — Он подошел к дверям спальной комнаты шефа, но услышал, что тот уже говорит по телефону.
— Что случилось, бригаденфюрер? — узнав по голосу начальника штаба группы Вайса, спросил Фалькенберг. — В каком именно месте произошло нападение?
— Повторяю, — откашлялся Вайс, — примерно на восьмом километре лесной дороги Станичка — Кобылино. Эта проселочная дорога, которой не всегда пользуемся, сокращает расстояние до аэродрома одного из полков истребительной авиадивизии на семь километров. Да-да. До взвода десантников-диверсантов врасплох атаковали автоколонну с полуротой солдат, в том числе и солдат усиленного патрульного наряда.
— В составе данного отряда, как мне известно, должен был находиться и штандартенфюрер Ганс Ганке… бригаденфюрер! Кто сообщил вам об этой трагедии?
— Насколько мне известно, — отозвался Вайс, — радиостанция гарнизона Станички и радиостанция непосредственно штаба армейской группы «Феникс» примерно в четыре часа утра одновременно приняли открытым текстом радиограмму: «Внимание! Я — „Комета-два“. Повторяю: „Внимание! Я — „Комета-два““». А дальше то, о чем я вас уже известил. Автоколонна состояла из восьми грузовых и одной легковой автомашины; В вашем личном распоряжении два бронетранспортера, бронемашина и три грузовых, полурота из комендантского резерва. Штандартенфюрер, операция по ликвидации русских парашютистов командующим группы возложена лично на вас. Кроме того, к поиску подключается служба оберштурмбанфюрера Крюгера. Желаю успеха! Хайль Гитлер!