Фалькенберг подошел к опрокинутой, лежащей на правом боку, легковой машине «Татра», принадлежавшей ранее штандартенфюреру Гансу Ганке. Начальнику контрразведки было известно, что именно на ней в составе колонны он двигался к аэродрому в Кобылино. Судя по всему, Ганке избежал автоматной очереди или иной летящей смерти. Просто-напросто взят в плен. Зачем «лесным братьям» либо солдатам Армии Крайовы немецкий полковник СС?
Он задержался у легковушки. Чудом уцелевшее лобовое стекло отражало высокое голубое небо и играло солнечными зайчиками, перемежаясь со светотенями.
Из распахнутой передней дверцы салона головой вниз свешивалось тело водителя, а из задней по пояс вывалился убитый рослый автоматчик с оружием в руках.
Примерно в то же самое время в штабе армейской группы «Феникс» в кабинете начальника гестапо, обставленного старинной мебелью, сидели двое: сам хозяин — оберштурмбанфюрер СС Крюгер — и командир танкового батальона СС Эккерибенг. Познакомившись уже очно, они вначале вели дипломатический, светский разговор, а потом их беседа приняла сугубо деловой характер. Подполковник СС коснулся случая, произошедшего в деревеньке Васькины Дворики. Было здесь много непонятного и подозрительного. Делясь своими свежими впечатлениями, гость выразил сомнения по поводу факта случайности: «Дело, считаю, неординарное. Я вынужден был пристрелить двух полицейских негодяев, которые поклялись мне, что обыскали советского летчика, и что он чист как, девственница. В результате убиты двое — офицер и солдат. Откуда и каким образом в руках у летчика оказался пистолет? Вам все это ни о чем не говорит, оберштурмбанфюрер? Странное, очень странное происшествие…»
— Я разделяю вашу тревогу. И это не симптом болезненной подозрительности, а чистой воды беспокойство за наше общее дело. Слово девственен имеет определенный смысл, и я отлично понимаю ваше настроение, подполковник. То, что вы отправили на тот свет двух русских полицаев, то это лишь факт душевного очищения. Хотя считаю наказание поспешным и преждевременным. На допросе с пристрастием, возможно, появились бы и другие неизвестные нам подробности, они помогли бы нарисовать нам более ясную картину…
— Теперь я понимаю известную русскую пословицу: спешка нужна для ловли насекомых… Как это?
— Вы хотели сказать о блохе, подполковник?
— Да! Да! О ней, конечно, о ней, этой твари, оберштурмбанфюрер. Вместе с полицаями в этой затерянной в лесной глуши деревне находился человек, заинтересовавший меня. Фамилия его… — Он раскрыл записную книжку: — Ага, Карзухин, а второго — Прозоров… Так этот Карзухин произвел на меня выгодное для него впечатление. Безусловно, грамотный, сдержанный, и не только в словах. Мне кажется, что его нужно немного подергать… А Прозоров — быдло. Материал для крематория и не больше…
Крюгер, внимательно слушавший собеседника и знавший о внезапном утреннем выезде Фалькенберга на опасную операцию с полуротой солдат, догадывался, что пистолет в руках русского летчика явился не даром провидения, а кто-то из четырех человек, находившихся в помещении полицейского участка, бесспорно, являлся агентом русской разведки. Но кто? Вот вопрос! Оставались живыми свидетелями этой истории только двое: Карзухин и Прозоров. Что представлял собой последний, он знал не по подсказке, а вот о Карзухине у него сложилось благоприятное впечатление. Карзухин был протеже такого видного в местном окружении человека, каким являлся штандартенфюрер СС Ганс Ганке. Это его просьба сработала в высших сферах армейской группы «Феникс», а группенфюрер СС Веллер утвердил ходатайство о присвоении славянину воинского звания обершарфюрера СС. Но этим делом займется он лично сам. Доверять кому-либо не стоит… Время такое сложное. Может быть, поручить решение ребуса о русском агенте штурмбанфюреру Гроне? Когда разговор коснулся русской пословицы о коварной блохе, несмотря на весьма серьезный характер происходившей беседы, Крюгера вдруг стало просто распирать от неудержимого смеха. Но усилием воли он подавил в себе это дьявольское желание.
— То, о чем вы мне рассказали — очень и очень серьезно, — произнес Крюгер, смотря собеседнику в глаза. — Но требуется время, чтобы сумма вопросов и ответов уподобилась шахматной доске, на которой в соответствующем порядке были бы расставлены шахматные фигуры. Кстати, подполковник, этот самый Карзухин — унтер-офицер германской армии. Точнее, ему, русскому, одному из преданных фюреру и знамени третьего рейха людей, оказана высокая честь — присвоено звание обершарфюрера СС. — Начальник гестапо с любопытством посмотрел на Эккрибенга, предугадывая его реакцию.