— Браво! Это же забавно, непостижимо трогательно, — откровенно рассмеялся подполковник. — Учись, постоянно учись, не забывай, что в тебе сидит круглый дурак… Извините, это я о себе. И вы лично верите в весь этот цирк? Сомнительный эксперимент!
— Нет, вы, видимо, неправильно меня поняли. У работника гестапо своя, продуманная позиция… строгая ориентировка на различного рода отклонения. Все будет о`кей, как говорят американцы.
— Я верю в то, что вы говорите. Ваша фирма веников не вяжет.
— Это чисто русская поговорка, — заметил Крюгер. — Вы ее приняли от пленных солдат Красной Армии?
— Да! Было такое дело в сорок втором… Какое замечательное начало!.. Надеюсь, вы помните штурмфюрера СС Маллона, похищенного русской армейской разведкой?
— Безусловно! — раздумчиво ответил подполковник. — Умный, смелый юноша. Жаль, очень жаль… Печально то, что войсковая группа под кодовым названием «Метеор» потерпела такую крупную неудачу, если не сказать точнее, разгром, не без его невольного участия. Тогда на рассвете мой танковый полк первым попал в страшную мясорубку. Еще бы не помнить…
Крюгер встал из-за стола и шагнул было к бару, но остановился, пристально посмотрел в глаза собеседнику и, прерывисто дыша, негромко, как будто в этот миг где-то в груди его вспыхнула боль, проговорил:
— «Метеор» — славная страница памяти. «Феникс», надеюсь, окажется удачливее своего предшественника.
— Не сомневаюсь… если его капитан, рулевой, и команда уже сегодня, накануне предстоящих сражений за выживание, обретут нужные качества. Основное — талантливость штабных разработок и массовый героизм исполнителей.
— Мне нравятся подобные откровения, подполковник. За вами упрочилась слава смелого и решительного командира. У вас гениальная прозорливость… Вернуть бы вам ваш полк, а еще лучше — поставить на дивизию. Что-то похожее слышал в кулуарах штаба. Уверен, что расстанемся и будем встречаться не как просто знакомые… — Он нажал на невидимый Эккрибенгу рычаг. Дверца бара из красного дерева, щелкнув замком, опустилась в горизонтальное положение. Холеные руки гестаповца отвинтили фигурную пластмассовую пробку небольшой плоской бутылки. — Подарок одной дамы. Не трогал. Коньяк «Два Пастыря». Редкий французский коньяк. От женщины, какую не часто встретишь. Хотя стерильность человеческой души — условна. Это дело долгих, порой бесплодных исканий…
Рудольф Крюгер — высокий и рослый средних лет человек, наделенный, должно быть, немалой силой, с массивными, не симметричными чертами лица, немигающим взглядом синевато-молочных глаз — уставился в одну точку двери, только что захлопнувшейся за подполковником Эккрибенгом, и в мыслях устремился к месту происшествия, туда, где находился в эту минуту штандартенфюрер СС Фалькенберг. Странное дело, Рудольф Крюгер не любил и порой терпеть его не мог за склонность поучать других, в частности его — начальника гестапо. Но уважал и ценил как целеустремленного, принципиального с немалым практическим и теоретическим опытом человека во главе нелегкой упряжки начальника контрразведки армейской группы «Феникс». Вспомнив о своей беседе с подполковником Эккрибенгом, он медленно, думая стоит это делать или нет, потянулся к телефонному аппарату.
— Коммутатор? Да. Оберштурмбанфюрер Крюгер. Прошу хозяйство штурмбанфюрера Гроне… Слушайте, Гроне! Да, я. Но это не телефонный разговор. О достоинстве девиц мы поговорим особо и в другом месте. Конечно. Нечто важное и, пожалуй, срочное… Жду.
— Штандартенфюрер, вот, посмотрите, — подавляя в себе нетерпение, произнес гауптштурмфюрер СС Генри Крамер, подавая своему шефу знакомый всем присутствующим предмет. Гадать о его происхождении не приходилось: из ковкого чугуна, рифленый на одинаковые квадратики, он говорил сам за себя. Это была русская наступательно-оборонительная граната со взрывателем, ввинченным в продолговатый корпус. Предохранительная чека оставалась нетронутой.
— Закатилась под колесо легковушки, — счел нужным дополнить адъютант.
Фалькенберг взял из рук Крамера «лимонку». Он знал, что русские солдаты называют ее ласкательным женским именем «Феня». Но она сама, как улика, не могла иметь значения: мало ли немецких солдат носило ее в своем боезапасе? Граната была удобной в метании и обладала немалой взрывной силой.
На том и закончились поиски, хотя территорию, усыпанную гильзами от немецких автоматов, тщательно изучили и осмотрели вдоль и поперек.
— Сигнал общего сбора, — через плечо бросил Фалькенберг Крамеру. — Вожатых собак… кинологов, — поправился он, хотя в этом не было нужды.