У штатского оказались документы на имя начальника оперативного отдела 372-го отдельного армейского пехотного корпуса полковника фон Гильфингера. Выходит, игра стоила свеч.
Шелест, спокойно осмотревшись, поднял с земли свой автомат, взял увесистый портфель, подошел к передней, с разлетевшимся на мелкие осколки стеклом и пробитой автоматными пулями дверце, расстегнул у неподвижно лежащего автоматчика пояс с пятью запасными магазинами, подобрал с пола две «лимонки». Затем бегом бросился к лесу. Обернулся. Разгромленная машина сиротливо маячила на дороге. И вдруг до него дошло то, о чем он раньше не подумал… Нежелательные следы. Пока вокруг стояла тишина. Но потом? Бросив на месте портфель и оружие, капитан вернулся к оставленной машине. Захлопнул заднюю дверцу, сел на место водителя и резко вывернул руль. По положению рычага переключения скорости угадал: стоит в нейтральном положении. Кинулся в сторону багажника и, упираясь ногами в настил моста, напрягаясь до зеленых мошек в глазах, надавил на корпус «Мерседеса». Машина дрогнула и подалась вперед, к обрыву. Мелькнули в воздухе вращающиеся передние и задние колеса, блеснул никель облицовки и, как в замедленных кинокадрах, машина опрокинулась, перевернулась вниз колесами, стала на бок и, ломая на пути молоденькие деревца, подминая под себя кустарник, рухнула в темную расщелину оврага. Глухой взрыв выплеснул наружу таящий клуб маслянисто-черного дыма. И тишина… Дрожащее марево над серой лентой дороги.
Капитан не раз наблюдал наземные бои с воздуха. Но как летчик, видел их совсем по-другому. Воздушный бой, длясь в течение нескольких минут, укладывался в рамки наличия горючего и боеприпасов. За это короткое время летчик выматывался до основания, но вернувшись на базу, на некоторое время мог забыть обо всем: то, что прошло, и то, что еще впереди. Другое дело на земле — суровые затяжные бои днем и ночью, без сна и зачастую без глотка воды, без боеприпасов и голодный. Не повернешь в тыл: дерись тем, что попадет под заскорузлые солдатские руки…
Вот почему, убегая от машины, чувствуя себя на пределе усталости, сравнивая действительность с прошлым, он в полной мере оценил каторжный труд солдата-пехотинца на войне. Идти ему пришлось по замусоренному лесу, сознательно часто изменяя направление. Просто это была., попытка подобным маневром запутать свои следы на случай, если вдруг немцы организуют облаву и начнется травля собаками.
Однако время не стояло на месте, оно стремительно шло к вечеру, и ему, учитывая состояние физической усталости, необходимо было позаботиться о ночлеге. Но отдых Шелест считал делом вторым, а первым — предстояло определиться на местности, чтобы следующий день использовать целенаправленно, выжать из себя все возможное, на что он способен, и продвинуться как можно дальше, к востоку. Наблюдательность помогла ему почти сразу же найти ночлег. Это была неглубокая впадина, из которой тянулся вверх мощный ствол сосны, а вокруг хороводом стояли молоденькие трехлетние елочки.
Портфель, принадлежавший полковнику фон Гасселю, оказался сущим кладом: в нем находилось все необходимое для человека, совершающего небольшой вояж. Кроме продуктов питания, которых при экономном расходовании должно было хватить на три дня, там лежала крупномасштабная топографическая карта, разбитая на условные квадраты. Она была ценна не только тем, что отображала обстановку текущих суток, но давала ясную и полную картину о законченных и строящихся инженерных сооружениях на обширной территории прилегающего тыла. Особый интерес вызывали юго-западные квадраты карты. На них были четко нанесены цифровые алгебраические выражения, вырисованы таинственные фигурки зверей — слона, тигра, пантеры, волка.