— Умно и смело, Генри!
— Простите, штандартенфюрер. Это предположение высказано командующим группой группенфюрером Веллером.
Фалькенберг об этой таинственной, но, безусловно, менее трагичной истории, чем происшествие на восьмом километре лесной дороги, знал. Об этой очередной акции он получил срочную шифрограмму. При ее получении, это было где-то около пятнадцати часов пополудни, моментально среагировав на нее: он, в свою очередь, радировал начальнику контрразведки одной из танковых дивизий, дислоцирующейся в полутора километрах от Зеленого Лога, о привлечении одного пехотного батальона танкового десанта для организации поиска злоумышленников в направлениях — юго-восток, юг, юго-запад и по истечении дня подробно доложить шифрограммой.
И вновь, как бы не хотел он этого делать, в своих размышлениях коснулся русской разведгруппы и пришел к зыбкому выводу: бандиты, совершив преступление в одном месте, могли с успехом, за два перехода, не спеша, имея краткосрочный отдых, а затем выясняя обстановку, чтобы пересечь дорогу, выйти у самого мостика через овраг и подстеречь одинокую легковую автомашину.
После радиограммы начальнику контрразведки танковой дивизии Фалькенберг продолжительное время рассматривал до чертиков надоевшую, наизусть изученную им карту обширной территории, на которой, затаившись, ждали своего часа силы армейской группы «Феникс». Как бы ни размышлял он, ни продумывал каждую деталь, восстанавливая в своей памяти, смотря на карту, потаенные места, лесную глухомань, где могли устраивать стоянки, укрываться люди, ставшие для «Феникса» в прямом смысле, как кость в горле, он не отказывался от своего мнения о том, что все вместе взятое имеет тесную связь с появлением в их зоне русской разведгруппы. При этом он не упускал из поля зрения дороги, тропы и просеки, пригодные для движения в ночное время. Фалькенберг ставил себя на место командира разведгруппы и с его позиций спрашивал себя: «А где бы я остановился после диверсии на лесной дороге Станичка — Кобылино? Уходил бы в сторону Зеленого Лога. Почему? Лишь только потому, что леса там пореже, почаще населенные пункты. Значит, вероятность встречи с противником возрастает больше, чем, скажем, в южных районах. Но это вовсе не означает, что они возьмут под свой контроль только юг, юго-запад и юго-восток. Укоренясь, разведка будет вездесуща. Если это так, напрашивается вопрос: кто же тогда, в таком случае, совершил нападение на автомашину „татра“? Ведь так просто, ни с того ни с сего, ничего не происходит. Хочешь — не хочешь, напрашивается вывод: если разведгруппа, совершив диверсию, не ушла на север, а затаилась где-то совсем рядом, что практически не лишено смысла, то тогда на дороге Станичка — Воловое открыла свое присутствие вторая…»
Подумав, о чем он будет говорить, как ставить вопрос о содействии ему в ходе выполнения их общей задачи по ликвидации одной из советских разведгрупп, Фалькенберг связался по радио с командиром сорок первой моторизованной бригады бригаденфюрером СС Гофманом. Коротко объяснил тому суть причин, побудивших его потревожить генерала. Тот без лишних слов, понимая важность звонка, поставил перед начальником контрразведки армейской группы «Феникс» несколько вопросов.
Чем конкретно должен заниматься выделяемый пехотный батальон, подразделение полевой жандармерии? Какие средства требуются для проведения операции? На какой срок, ориентировочно, она планируется? Являются ли все эти мероприятия залогом безопасности вылета и возвращения командующего группенфюрера Веллера, срочно вызванного в Берлин?
Фалькенберг четко ответил на все вопросы, но при этом уточнил, что операция должна быть проведена только под руководством работников контрразведки бригады. Причем, он лично должен поставить задачу, заключающуюся в следующем:
— Оседлать основное шоссе Станичка — Кобылино силами полевой жандармерии со строгим контролем проезжающих, идущих в строю и без строя, не взирая на лица. Помнить об угрожающей опасности иметь высокую организованность. При малейшем подозрении задерживать, сопротивление считать умышленным противодействием, разрешающим применение оружия. Это положение распространяется и на выделяемый пехотный батальон, который, разделенный на роты и усиленные взводы, прочесывает лесные массивы во всех направлениях методом, условно именуемым «рыбачья сеть». Особое внимание уделять оврагам, урочищам, отдельно густо растущим рощам, кустарниковой заросли. Каждое подразделение в обязательном порядке должно иметь средства радиосвязи с определенным кодом позывных, чем бы обеспечивался порядок и место нахождения того или иного поискового отряда. Что же касается сроков, бригаденфюрер, то здесь, на ваш вопрос, ответить затрудняюсь… Надеюсь, бригаденфюрер, вас не утомил мой монолог?