Думая так, Черемушкин решил сейчас же выйти в эфир. Запеленговать-то их запеленгуют, но схватить, зажать разведгруппу не сумеют. Она будет уже далеко, в движении. На новом же месте затаится, ляжет «на дно».
Коврова повернула тумблер. Медленно, как бы вспухая, стал наливаться зеленым огнем индикатор настройки. Она пошаманила с настройкой радиостанции, повернула голову в сторону командира группы:
— Готова к передаче информации, товарищ гвардии капитан.
— Хорошо! Времени у нас — ровно пять минут.
— «Беркут»! «Беркут»!.. Я — «Пегас»… Я — «Пегас»… «Беркут», отвечайте. Я — «Пегас». «Беркут»! Я — «Пегас»… «Пегас»…
— Я — «Беркут», перехожу на прием…
— «Пегас»… «Пегас»… Я — «Гранит»… Я — «Гранит», перехожу на прием…
— Господи, прости меня за сентиментальность! — прошептала Коврова, чувствуя, как щекочет ресницы робкая слезинка.
— «Беркут»! «Гранит»! Слушайте меня внимательно. Я — «Пегас», перехожу к передаче информации…
Коврова, работая на слух, быстро посылала в эфир цифровые значения. А эфир, как бы застыл, был спокоен и невозмутим. Это ее, как опытную радистку, насторожило и даже встревожило. И только потом, много позже, стало понятно почему…
Коврова выключила рацию, вздохнула:
— Передано все, до единого слова. В аппаратной по стечению обстоятельств присутствовал генерал Валентинов. Очень заинтересован пленным Гансом Ганке. Передал всем, всем привет и пожелания действовать только так: тихо и бесшумно… А сам вроде бы погрозил кому-то из нас пальцем. Это мне радист «Беркута» по секрету сообщил. Самолет ПО-2 санитарного исполнения появится в юго-западной точке квадрата «двадцать пять» в три ноль-ноль утра. Сигнал для посадки принят «Беркутом» и уточнен. Костры: по одному в начале и в конце пробега и по одному — справа и слева по сторонам взлетно-посадочной полосы. Все. На душе как-то муторно, неспокойно, Женя. Сейчас же сворачиваемся и уходим. Радиосеанс продолжался семь минут.
— Я знаю. Только уточню: семь минут сорок шесть секунд. Учти на будущее. Касаткин! Снимай всех и трогаем…
Цепочкой миновали узкую горловину между озером Голубые Васильки и западной опушкой леса. Чуток прошли дальше. Достигли подошвы небольшой, похожей на седло для всадника, безымянной высоты. И тут услышали выхлопы мотоциклетных моторов. Еще две-три минуты промедления — и они будут настигнуты, перебиты из пулеметов. Но недаром же Касаткин и Сабуров проделали двойной путь до домика лесника и обратно, до места встречи!
Круто свернули к балочке. Только рассредоточились, как первый мотоцикл вынесся по бездорожью справа, миновал горловину, приостановился, дожидаясь остальных. И вот уже, уступом влево, мотоциклы с полевыми жандармами стали приближаться к безымянной высотке.
Экипажей насчитали пять. В двух колясках рядом с пулеметчиками высовывались головы овчарок темно-серой масти, нервно прядающих ушами. Те ли это были экипажи гитлеровцев, что уже встречались им, или другие, определить было невозможно. Да суть ли в том была… Важно, чтобы они пронеслись и исчезли с их горизонта.
Но так, как предполагал Черемушкин, не вышло. Произошло то, чего он больше всего остерегался.
Едва экипаж первого мотоцикла поравнялся с овражком, из коляски, вырвав из рук пулеметчика, он же являлся и кинологом, поводок, птицей выпорхнула овчарка. Перевернувшись в воздухе, в чисто цирковом прыжке, собака приземлилась на все четыре лапы и метнулась к полоске кустарника. Мотоциклист был вынужден резко нажать на тормоз. В него тут же, по инерции, врезался второй и перевернулся. Брызнул из деформированного бака, давшего трещину, бензин, попадая на выхлопные трубы. Пламя — и взрыв. Остальные были вынуждены объезжать внезапно возникшее, препятствие, выстраиваясь, как по ранжиру, и не понимая, что же на самом деле происходит у овражка. Затем сообразили, но было уже поздно.
Овчарка, не дотянув до цели несколько метров, была остановлена автоматной очередью. Восемь стволов ударили из засады по сгрудившимся машинам, пробивая бензобаки и буквально сметая людей. В ту же сторону полетели ручные гранаты. Мотоциклы вместе с убитыми и ранеными солдатами полевой жандармерии охватывало яростное рыже-дегтярное пламя. Огненный автоматный смерч бушевал около минуты. Восемь против пятнадцати.
Шла война. Она уносила с собой и пожилых, и юных…