— Я знаю войну не понаслышке, господин Лукин, и в органах гестапо служу после тяжелого ранения…
— У вас тогда, в первые дни войны с Россией, сложились иные понятия. Ваш третий тысячелетний Рейх выполнял доктрину Гитлера, позаимствованную им у Бисмарка и Фридриха Великого, и, если говорить по-русски, плевал с высокой колокольни на англо-американо-германский союз.
— Полковник, — смотря в глаза Лукину и цедя слова, произнес Крюгер. — Вы утробно ненавидите большевизм. Почему? С какими личными мотивами это связано? Можете не отвечать, если ворошу невеселые воспоминания.
— Ответить сейчас очень сложно. Спросили бы о чем-нибудь попроще… Слишком круто замешано, заварено. В Тамбовской губернии родители имели хутор. Жили исправно. В начале первой мировой закончил юнкерское училище. Рвался на фронт. Революция смяла все на своем пути. Погибли мать, отец. В бригаде Котовского был сражен один брат, у атамана Матюхина — другой… Как это все вместе сложить? Кошмар! Ни в каком сне не приснится…
— У нас в Германии до вашего кризиса не дошло и, слава Богу, не дойдет, — с оттенком удовлетворения и некоторой гордости констатировал оберштурмбанфюрер Крюгер.
Светло-карие глаза Лукина сощурились, и он не без ехидства заметил:
— Трагедия исторического развития Германии заключается в том, что ее революции всегда терпели поражение. В Англии, Франции и России укрепление центральной власти произошло на раннем этапе развития этих государств. К началу времени ни один из городов Германии не сумел еще стать для империи тем, чем были и есть Париж и Лондон для Франции и Англии…
У Крюгера изумленно взлетели вверх брови:
— Простите, герр Лукин! Вы что, изучали историю развития западно-европейских государств?
— Иностранцы привыкли считать, что все русские щи лаптем хлебают… Да, кстати. Я один из фронтовых офицеров, кто первым принял сторону революции…
— Не скрою, вы опасный человек, герр Лукин. У вас есть сыновья?
— Да, были. Имею некоторые сведения о сыновьях… Один из них — Антоша — погиб под Можайском, другой — Никита — сложил голову на Сауре.
— А вы? Идиотский вопрос. Я хотел спросить…
— Не вторгайтесь в историю моей жизни, подполковник. Она безупречна. То есть, до ранения. Этот богом забытый Волховский фронт… Вторая армия. Грязь, болота, патронный голод, без куска хлеба, вши. Гнойное воспаление раны. Да что там…
— Вам, должно быть, понятны теперь опасения рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера и в целом руководителей германского государства о возможных последствиях массового и бесконтрольного вооружения вступающих в РОА.
— Повторяю, неужели оно, это руководство, не понимает, что своими сомнениями подписывает себе смертный приговор? Победа Германии над советской Россией на данном этапе невозможна без тесного союза с русским освободительным движением. Вам, как ответственному работнику гестапо, непонятна эта несложная истина?
— Мои понятия здесь ни при чем. Они распространяются в пределах прав, положенных мне по уставу. Симпатия или антипатия могут иметь место к отдельно взятому человеку…
— Не усложняйте, оберштурмбанфюрер. Как видите, я предельно откровенен перед вами, и мне не по себе от вашей витиеватой речи. Но запомните на всякий случай: спасение моей родины — однозначно спасению Германии. Это не бредовая идея.
— Мы несколько уклонились от темы — повышение боеспособности вашей бригады, господин полковник. Итак, о чем у нас с вами будет идти речь?
— Не подошел обещанный батальон танков Т-4, нет других средств непосредственной поддержки пехоты. Требуется предельно увеличить боекомплект на каждый ствол оружия, доукомплектовать в полках санроты, а в бригаде — полевой медсанбат, обеспечив все эти службы хирургическим инструментом и имуществом. Хотя бы минимум требуемого…
— До меня дошли слухи, жду их подтверждения, что штаб генерала Власова не теряет времени зря. Вы, русские, настойчивый народ, — пошел на попятную Крюгер, чтобы уравновесить отношения пусть даже временного характера. — Возможно, с активным участием РОА произойдет нужная не только немецкой армии стабилизация фронтов. Кстати, надеюсь вас обрадовать, хотя пока это и слухи… Но известно… ведь нет же дыма без огня? Каждому полку вашей бригады придается по отдельной роте фугасных огнеметов.
«Ничегошеньки-то вы не знаете, оберштурмбанфюрер! Вы меня, как ребенка, маните розовым фантиком от конфетки, успокаиваете, сглаживая конфликт. Но погодите, я вас сейчас взнуздаю!..»