В течение четверти часа Веллер раскрывал перед подчиненными их задачу, коснувшись в конце, насколько это позволяло, роли армейской группы «Феникс» в общем противостоянии участка фронта напирающим силам русских. Затем он поинтересовался ходом расследования самоубийства полковника Лукина.
— Крюгер, что удалось вашей службе выяснить о предистории самоубийства командира пехотной бригады? Генерал Власов был высокого мнения о способностях полковника Лукина. Только давайте, оберштурмбанфюрер, без эффективного инкриминирования.
Бесшумно вошел адъютант и поставил на стол чашечки дымящегося кофе. Веллер одобрительно кивнул. Крюгер встал с места, но группенфюрер жестом руки остановил его:
— Я думаю, вы оба не сочтете это за чудачество? Просто хочется, вот так, как в старые времена, по-домашнему, обменяться накопившейся информацией. Вы глаза и уши армейской группы «Феникс». Я бы не хотел пользоваться подобным штампом, но иначе не скажешь. Итак, вы, Крюгер…
— Группенфюрер, считаю своим долгом сообщить о последней встрече с полковником Лукиным. — Он коротко передал Веллеру разговор с командиром пехотной бригады и в конце резюмировал: — Убежден, что полковник не смог преодолеть своего угнетенного состояния, неизвестно по каким причинам возникшего. Какая-то инфантильность…
— Не говорите, чего не знаете, оберштурмбанфюрер. Ваше определение в какой-то степени затрагивает и нас с вами. Гестапо — не клиника для душевнобольных и умственно отсталых. Штандартенфюрер, подключайтесь и вы к нашей беседе, — затронул группенфюрер начальника контрразведки. — Уверен, что вы бы не обобщили расхожей фразой состояние Лукина.
— С вашего разрешения, группенфюрер! Начальник гестапо весьма скуп на доступную ему информацию, даже в случае с полковником Лукиным.
— Молчание — золото, — назидательно произнес Веллер.
— Группенфюрер, смогу ли я ответить на недовольство штандартенфюрера Фалькенберга?
— Разумеется.
— Школьная привычка грызть сладости в одиночку. Вас это устраивает, Генрих?
— Начальники контрразведки и гестапо пикируются. Очень мило, господа. Мне кажется, вы оба не в казино. Но и там нужно чувство меры, — не повышая голоса холодно произнес Веллер. — Вы поясните мне, как мог бежать из плена советский летчик? Откуда у безоружного оказалось оружие? Да-да! Я имею в виду тот самый случай в деревушке Васькины Дворики. Вы удивлены, что командующий знает о происшествии в этой деревушке? Пинкертоны…
— Гестапо примет все возможные меры, группенфюрер. Начальник полиции злополучного местечка Андрей Прозоров, целуя висящий у него на шее крест, клянется, что невиновен. Его товарищи тоже не могли совершить преступление…
— Тогда выходит, что виновен в своих симпатиях к русскому летчику Федор Карзухин? Какая-то абракадабра! Сегодня вечером, либо завтра на рассвете, по вызову рейхсканцлера я вылетаю в Берлин. Если неясно с летчиком, то что вы мне скажете о поисках штандартенфюрера Ганса Ганке? Это крупная фигура… Что же получается, господа? Побег русского летчика, похищение Ганса Ганке, нападение на легковую машину начальника оперативного отдела пехотного корпуса полковника фон Гильфингера… И все это — на вверенной вам территории в районе Зеленого Лога. Причем, события произошли в каких-то двадцати двух километрах от Станички. У фон Гильфингера, насколько мне известно, находились две карты: одна стратегического характера, вторая — с населенными комплексами инженерного обеспечения и оборудования полосы обороны армейской группы «Феникс». Да, еще вот что: полковник фон Гильфингер знакомил меня с выкладками по техническому оснащению корпуса. В блокнотах у него были довольно секретные записи. Кто мне докажет, что эти документы сгорели вместе с их хозяином? Никто! Я предупреждал вас, господа, в начале нашей беседы об ответственности. По возвращении из Берлина я вернусь к этому вопросу. Я не без оснований очень обеспокоен судьбой «Феникса». Прибывшее к месту падения автомашины подразделение саперов нашло лишь обгоревший, местами оплавленный кузов и что-то напоминающее человеческие останки. Ну, а если все это инсценировка? Вы понимаете, что это?! Тайна фортификационных сооружений, инженерного обеспечения, особенно левого фланга, раскроется так же легко, как падает юбчонка с бедер уличной девки!..