— Группенфюрер, — встал из-за стола начальник контрразведки, — приняты и принимаются дополнительные меры поиска причастных ко всему, что произошло. Поставлены на ноги все без исключения службы контрразведки и гестапо.
— Вы сулите мне, полковник, журавля в небе… Лучше уже мне держать в руках синицу. Положите мне на стол хотя бы детали портфеля Гильфингера. Металлические части замков, например. Где они?
Фалькенберг умолчал о своей находке на месте побоища. Он не мог сейчас даже заикнуться об этом, раскрыл бы карты, свидетельствующие о присутствии где-то рядом со штабом «Феникса» русской войсковой разведки. Фалькенберг рассчитывал до возвращения командующего из Берлина подготовить для себя алиби. Пока же логика его мышления растворилась в массе личных переживаний и раздумий. В сегодняшнем, далеко не блестящем положении у него отсутствовала козырная карта, и он, прощупывая настроение командующего, осторожно задал вопрос:
— Группенфюрер! Может быть, это работа какого-либо польского отряда?
Веллер презрительно сморщил губы:
— Вам, как начальнику контрразведки, должно быть известно, что начальник штаба армии генерал Феликс Янсон — штаб его находится в столице Западной Украины Львове — строго выполняет инструкции командующего генерала Бур-Комаровского о полном нейтралитете. Вооруженные силы этой армии готовы в случае необходимости организовать восстание против Советского Союза. Отряды же польских партизан, так называемой Народной Армии, на данной территории отсутствуют. Вы вспомните, какой град неприятностей обрушился на вашу службу при подготовке «Метеора» к выполнению своей задачи. Что-то очень похожее на сегодняшнее… Вывод, как ни парадоксально, напрашивается один: в районе дислокации «Феникса» появилась советская разведгруппа. Мне кажется, вам знаком почерк возмутителя нашего спокойствия.
— Я теряюсь в догадках, группенфюрер. С «Метеором» все понятно. Но зачем русской войсковой разведке за сто верст киселя хлебать?
— Подумайте на досуге. Времени немного, но оно у вас есть.
— Группенфюрер! — Поднялся с места Крюгер. — За последнее время наблюдается активизация национальных сил Западной Украины. Формирования самостийных вождей, таких как Бендера, Коломиец, Серый, набирают силу. У этих атаманов отсутствует нелепый девиз прежних — Махно, Григорьева, Тютюника и прочих: если встретились красные — бей, руби, пока не побелеют, белых же — пока не покраснеют…
Веллер неожиданно рассмеялся. Багровое родимое пятно на его щеке приобрело синевато-сиреневый оттенок.
— Господа, вы выступаете в роли третейского судьи. Пусть делают все, что угодно. Главное, с нами живут в мире. — Он нажал под крышкой стола кнопку звонка и сказал тут же появившемуся адъютанту: — Генри, четверти часа для разговора по душам нам оказалось маловато. Пожалуйста, по чашечке кофе. Не забудьте бутерброды с колбасой и сыром.
— Группенфюрер, какой кофе? Время переместилось к послеобеденной отметке…
— Даже вот, как?! — деланно изумился Веллер, невинным взглядом посматривая на сидящих рядом с ним. — Но если только так, то мы согласны на бутерброды и кофе.
Он встал из-за стола, и, разминаясь, подошел к окну. Через стрельчатую ажурную решетку рамы с минуту смотрел на застывшую под солнцем гладь озера. И здесь его настигла мысль, поразившая воображение. «Интересно заглянуть бы за кулисы будущего. Что произойдет с нами завтра, послезавтра, в день чьей-либо победы?» Закрыв глаза, он еще минуты две стоял, не шелохнувшись, пока негромкий голос гауптштурмбанфюрера не вернул его к действительной прозе дня.
— Подождите, Генри, — остановил Веллер своего адъютанта, выполнившего его просьбу. — Распорядитесь выключить все телефоны за исключением прямого аппарата генштаба.
— Слушаюсь, группенфюрер. Разрешите лишь один вопрос…
— Вы можете задать их столько, сколько необходимо.
— Если вдруг возникнет высочайшее повеление…
— Штаб. Бригаденфюрер Вайс. Если появится необходимость, он известит вас. Думаю, достаточно.
— Группенфюрер! Меня и начальника гестапо очень беспокоит создавшаяся ситуация, — осмелился Фалькенберг на исповедь, — Контрмеры принимаются совместно, но как бы против невидимок. Я лично не верю в чары черных сил, но отрицать, что их нет, не берусь. Я говорю в связи с тем, что тщательно продуманные операции проваливаются…