— Пустое, — возразил Крюгер, — разведгруппе, пожалуй, дано задание пошире. И не надо нагнетать события. В нокауте пока не один начальник контрразведки группы, а и ваш покорный слуга — начальник гестапо.
— Скажите, Франц, что у вас за роль в деле с обершарфюрером Федором Карзухиным?
— Гауптштурмфюрер Гроне не из тех, кто даром жует армейский хлеб. Кое-что есть. Но преждевременно давать оценку не хотелось бы, да и не в правилах наших с вами служб. Сейчас обершарфюрер Карзухин находится в Кобылино и уже сегодня должен возвратиться в Станичку.
— Спасибо за консультацию, Франц. Признаться, последние неудачи вызывают у меня аллергию на нервной почве.
— Будьте оптимистом, штандартенфюрер. К черту все сомнения и переживания. Они в достаточной мере сокращают нам жизнь.
Раздался троекратный стук в закрытую дверь. Опять же это мог быть только адъютант.
— Входите, Крамер. При вашей вежливости вы достойны должности отца-настоятеля монастыря Святых Кармелиток. Вот что, гауптштурмфюрер — покатили домой. К черту всю эту музыку…
— Машина на старте, штандартенфюрер.
— Крамер, кройте к казино, — подумав, приказал Фалькенберг адъютанту. — Давно в нем не был.
Обогнув городской парк, стороной аттракциона вынеслись на прямую, как стрела, центральную улицу, устремившуюся с востока на запад. Улица, пересекающая центральную магистраль, на углу которой слева, а от центральной справа высилось двухэтажное здание офицерского казино, пронизывала городок с севера на юг, разделяла район Старых Мельниц, сливавшийся не в такие уж отдаленные времена своими ветряками на две части, заканчивалась дорогой, теряющейся в пределах восточных Карпат.
Что касается двухэтажного здания, построенного в стиле готики, в нижнем этаже которого разместилось офицерское казино, то оно заметно украшало собой центральную улицу, прозываемую проспектом кардинала Шептицкого. Само казино — большая зала с зеркальными витражами стен, с большими стрельчатыми окнами, с дубовым, до блеска натертым паркетом. Обычные ресторанные столики на четыре персоны, эстрада, под потолком — три оформленные под хрусталь люстры. Официантки — молоденькие девчонки, в основном польки, а украинок двое — сестры Галина и Наталка, чернобровые, белолицые красавицы.
Когда Фалькенберг и Крамер вошли в наполовину заполненный зал, музыканты, разложив на пюпитрах ноты, настраивали инструмент. Слева у стены, около входа, обособленно сидели за столами около пятнадцати офицеров из РОА разных званий, несколько офицеров из гестапо и других служб. Рядом с самой эстрадой в новенькой форме десантников сидела группа незнакомых людей. Все они были оживлены, пили, обильно ели, не обращая внимания на то, что происходило вокруг.
Фалькенберг занял место, на котором сидел каждый раз при посещении казино и, хотя его знали почти все, кто в нем находился сейчас, он не считался завсегдатаем этого злачного места.
— Кто эти люди? — склонившись к своему шефу, спросил Крамер, поведя глазами в сторону подгулявшей компании, на которую при входе обратили внимание.
— Из подразделения «Вервольф». Сегодня ночью они окажутся за линией фронта. Их задачи: террористические акты, диверсии и еще многое, многое другое.
Подошла официантка-полька — очень красивая, стройная брюнетка Ателия.
— Добрый вечер, господа, — очаровательно произнесла она по-немецки. Приняв заказ на плотный ужин, чуть нагнула голову к Фалькенбергу: — Имеется добрый коньяк, полковник. Как редкому гостю…
— Хорошо. Думаю, с гауптштурмфюрером осилим. Прошу еще напиток…
В зале казино как-то незаметно появился заместитель начальника гестапо штурмбанфюрер СС Курт Ройтенберг. Был он среднего роста, подтянут, мускулист, примерно, возрастом к сорока, с острым взглядом светло-карих глаз. Приятное лицо портил только короткий, словно обрезанный, нос. С виду — умен. Подошел к столику Фалькенберга и Крамера.
— Штандартенфюрер, своим соседством не побеспокою? — спросил он, приветливо улыбаясь.
— О чем вы, штурмбанфюрер! Живем по соседству, но очень редко встречаемся. Буду рад. Что же вы без шефа?
— Ничего не скрываю, а то, говорят, водится за мной подобный грех. После телефонного разговора с вами вдруг заторопился и выехал в неизвестном направлении с отрядом солдат, бросив на ходу: «Скоро вернусь». Что остается подчиненному — ждать своего дорогого шефа…
«Чего в тебе больше, — подумал Фалькенберг, приветливо смотря на Ройтенберга, — истинной скромности, разумного желания угодить старшему или расчетливо держать камень за пазухой?»