А между тем с каждой минутой опасность быть разоблаченными возрастала в геометрической прогрессии. Но изменить ход внезапной встречи Черемушкину пока было не под силу.
— Герр гауптштурмфюрер! — думая этим подтолкнуть командира на окончательное осмысленное решение, заговорил было на немецком Цветохин.
— Знайте свое место, штурмманн! Передайте унтер-шарфюреру повысить степень внимания. Возможно те, кого ищут, свободно могут выйти на нас. Исполняйте!
Не так далеко от них, приближаясь по извилистой ленте дороги, возникли бугристые султаны дыма и пыли, поднятой колесами автомашин. Повозка сошла с пути. Старший сержант Касаткин, получив указание от командира через Цветохина, еще дальше отвел пару гнедых и повозку по поляне и на всю длину вожжей привязал к молодой березке. Лошади жадно потянулись к густому разнотравью. Сержант Мудрый, младший сержант Антонов и ефрейтор Цветохин по распоряжению в данный момент унтершарфюрера Касаткина к великому изумлению и недовольству гауптштурмфюрера СС Гроне вынесли ручной пулемет из салона автомашины и быстренько установили на холмике. Затем перенесли патроны, замаскировались среди травы и кустарниковых зарослей. Младшие сержанты Юрский и Сабуров отошли за дорогу, заняли оборону. Касаткин, подняв край брезента с повозки, предупредил знаками Коврову о возможном исходе встречи. Коврова моргнула глазами, потрогала лежавшие рядом гранаты и положила правую руку на автомат. Касаткин и Черемушкин отошли с дороги к машине остановившего их гауптштурмфюрера.
И командир, за кратчайшее время подготовки к возможной схватке с подкатывающим на машинах противником пришел к невеселому выводу: вот-вот раскроется перед гауптштурмфюрером СС Гроне, кто он на самом деле такой, и вся разведгруппа может попасть впросак, в глупейшее положение, из которого может быть только один выход — неравный бой на уничтожение. Кто окажется победителем, наперед было предельно ясно. Посмотрев на приближающиеся машины с немецкими солдатами, Черемушкин, чтобы не слышал необычного разговора шофер, знаками подозвал гауптштурмфюрера к багажнику автомашины.
— Я командир советской разведгруппы…
— Вы говорите о том, о чем я уже знаю. Вернее, догадался. Я понял почти сразу, что вы не та личность, за которую себя выдаете. Но было уже поздно что-либо противопоставить…
— Гауптштурмфюрер! У нас с вами нет реального времени, чтобы расставить точки в наших обоюдных признаниях, рассудите, если вы наделены здравым разумом. Понимая создавшуюся ситуацию, не допустите гибели по вашей вине десятков ни в чем не повинных немецких солдат — ваших соотечественников. Но, в первую очередь, умрете вы и ваш водитель. Не идите на кровавую бойню. Будем вести себя так, как подобает старым друзьям после долгой разлуки. Внушите это и эсэсманну. Но любой ваш намек, какой-либо знак, единственное слово, внушающее постороннему подозрение в наших отношениях, послужит сигналом к открытию огня изо всех имеющихся у нас стволов оружия. Вы теперь твердо знаете, что мы те, кого ищут многочисленные немецкие отряды, и как понимаете, нам терять нечего… — Он расстегнул кобуру у эсэсовца, вынул из нее «парабеллум» и сунул его под куртку, за ремень брюк.
Гауптштурмфюрер СС усмехнулся, нервно закуривая, сломал сигарету и отбросил ее в сторону.
— Мне придется принять условия… Не хочу быть кровавой собакой. Но сдержите ли вы слово? Отпустите ли нас вместе с водителем на все четыре после недостойного циркового представления?
— Слово советского офицера: с ваших голов не упадет ни единый волос.
Гроне вновь усмехнулся, закурил, пустил расплывающиеся колечки дыма.
— Что же, поживем увидим, к кому из нас неравнодушна фортуна, — произнес гауптштурмфюрер, отдавая себе трезвый отчет в том, что в действительности произойдет, если он все же подаст один из установленных тревожных сигналов…
Из-за поворота вынырнули три бронетранспортера «Ганоман» и бронеавтомобиль. За ними — четыре грузовика с пехотой. Их сопровождал отряд из пяти тяжелых мотоциклов с турельными пулеметами на люльках. У Гроне дико разгорелись глаза от вида шедшей боевой техники, и он окончательно понял, что проиграл. Поднял взгляд. На него в упор, чуть сощурившись, смотрел командир русской разведгруппы. Гауптштурмфюрер не решился на отчаянный поступок.
Передний бронетранспортер стал резко тормозить. За ним, словно повязанные веревкой, заныли тормозами остальные. А стая мотоциклов с экипажами стрекочущими жуками вмиг разлетелась в стороны, обхватывая кольцом легковую машину и стоящих около нее. Лошади, не выдерживая шума работающих моторов и возникшего галдежа человеческих голосов, пытались стать на дыбы и бить подкованными задними ногами в передок повозки. Но вожжи крепко держали гнедых.