Гауптштурмфюрер СС Гроне поднялся с места, надел фуражку, и тут взгляд его встретился с глазами Ковровой. И уже безо всякого сомнения признался себе, что лично встречался с этой женщиной не раз и не два. Он закрыл глаза, чтобы избавиться от наваждения, понимая что совершил жестокую ошибку, предав в свое время лучшего друга штурмбанфюрера Ганса Вернера. А чуть позже, исполняя судебное предписание, расстрелял его отделением солдат в глухом и безлюдном перелеске. Гроне решительно подошел к Ковровой.
— Я не ошибся, нет. Вас не сразу отличишь от подлинной Эмилии Штальберг. Я помню: ваша фамилия — Коврова. Вы были радисткой разведгруппы лейтенанта Черемушкина. Ваш командир… — Он посмотрел в сторону кустов, сомкнувшихся за Черемушкиным, и отчаянно махнул рукой. Его лицо отливало синюшной бледностью. Сгорбившись, гауптштурмфюрер безропотно пошел впереди сопровождающих его разведчиков.
— Евгений? — догнав мужа, спросила Наташа. — Не совершил ли ты, дорогой, роковой ошибки, отпуская с миром этого Гроне? Не обернется ли этот благородный жест тяжелыми последствиями для нас?
— Не думаю, ты должна понять моральное состояние Гроне. Вольно или невольно, но это он подсказал нам, что разведгруппа блокирована со всех сторон и посоветовал исчезнуть с этих мест. Аркадий! — приказал он Цветохину. — Позови старшего сержанта Касаткина. Он здесь рядом, у двух сросшихся сосен, с Сабуровым и Мудрым.
— Как же мы собираемся перейти озеро? Как я поняла, обходить его мы не станем, и не только в порядке экономии времени.
Черемушкин внимательным взглядом задержался на лице и фигуре жены, запечатлевая ее такой, какой она выглядела именно в этот момент: роскошные каштановые волосы были в беспорядке, на левой щеке, от виска к самому подбородку, спускалась полоска осевшей дорожной пыли, возможно, даже след колесной мази, камуфлированный костюм изрядно помят…
Она зарделась, ощутив на себе его проницательный взгляд.
— Поцелуй меня, Евгений, — сказала шепотом и посмотрела по сторонам. — Скорее же, неуклюжий! А то появится сержант, Касаткин, поставит тебя на колени, в угол. Серьезный мужик!..
— А кто у нас несерьезный?
— Да, я не о том. Сережа Антонов. Он же еще мальчик. К нему, пожалуй, можно еще добавить Аркадия Цветохина…
— Кхе, кхе, кхе. — Из-за кустов появился старший сержант Касаткин.
— Что вы там долго копались?
— Споткнулся, черт побери! Полено кто-то положил на дороге, — засмеялся он одними глазами.
Коврова, поняв, на что намекает старший сержант, смутилась и отошла чуть в сторону, вытирая левую щеку кусочком бинта.
— Что скажешь о переправе, Михаил?
— Многое, командир. Причем, грустное, но в целом решающее нашу проблему…
— А что грустного?
— На берегу в густой траве обнаружили целую катушку телефонного кабеля.
— Немецкого?
— Нет, нашего, русского, командир. Остался здесь, я в этом уверен, с жарких дней сорок первого. Рядом — скелет с полосами истлевшей ткани. Останки, видимо, связиста. На шейных позвонках подвешена на шелковом черном шнуре вот эта штука — эбонитовый футлярчик. Но клочок бумаги в нем превратился в прах. А в метрах пяти — две пары солдатских кожаных ботинок. По всему видно, что товарищи оставленного на берегу озера тяжело раненного бойца пошли искать брод и назад не вернулись. То ли утонули, попав в трясину, то ли были перестреляны немцами.
— Спасибо, Миша. Когда нагрянул с «инспекцией» гауптштурмфюрер Гроне, ты вел себя как настоящий обершарфюрер СС. Выдержка, железная воля.
— Очень люблю, когда меня хвалят. Ужас, какой хорошей становится тогда жизнь!
Посмотрев друг на друга, все трое искренне рассмеялись.
— Итак, ты говоришь, что проблема форсирования озера снята? В этом деле у нас за годы войны накоплен достаточный опыт. Готовишь два десантных плота из бревен, чтобы каждый из них мог выдержать нагрузку триста пятьдесят-четыреста килограммов. Главное, чтобы не были они громоздки и неуклюжи. Сухого подсобного материала тут много. Эти плоты для шести человек, оружия и имущества. И еще один плот. Вернее, не плот, а два связанных между собой бревна. Замысел мой тебе должен быть понятен. Длина озера по карте — три километра. Ширина — около ста метров. Глубина местами достигает до пяти метров. Ты берешь с собою Цветохина с пулеметом, достаточным запасом боеприпасов и переправляешься с ним способом «гуси-гуси»… Другими словами грузишь на плотик все, что считаешь нужным. Раздеваетесь догола, и держитесь за него с заднего торца и толкаете вперед. Только при движении прошу не хлестать ногами по воде, а гасить звуки плавными движениями ступней. С собой берете спаренный телефонный провод. Выйдя на берег, вяжите его конец за дерево. Потом дергаете провод два раза. Это сигнал безопасности. И все это в темпе, Миша! Я сейчас подойду. Да, что с Гроне?