Командующему шел, как иногда он с юмором говорил о своем возрасте, боевой сорок девятый. Небольшого роста, по-юношески темпераментный, с внимательным, критически оценивающим взглядом крупных темно-серых глаз на худощавом загоревшем лице, это был волевой, физически развитой человек с феноменальной памятью, обширной эрудицией. В общем, человек из молодых уже в годы войны генералов.
— Иван Данилович, выделил время пообщаться с тобой, кой о чем потолковать. Знаешь, не дает мне покоя последняя радиограмма майора Черемушкина. Да и не только суть раздумий над некоторыми аспектами контрплана штаба командующего войсковой группировкой под кодовым названием «Феникс» генерала Веллера. На сегодняшний день многое еще не совсем ясно. Это одна сторона дела. Другая, совершенно непонятная: как мог настигнуть уже над нашей, контролируемой десятком истребителей территорией, ожидаемый нами ПО-2, и в упор расстрелять его в воздухе фашистский ночной охотник?
— Тайна иронии и коварство судьбы, Георгий Севастьянович, — назвал командарма по имени и отчеству генерал Валентинов. И эта маленькая вольность начштаба была понятна Переверзеву, как начало доверительного разговора.
— Вы имеете в виду, товарищ командующий, трагедию самолета ПО-2 при возвращении экипажа и пассажиров из вражеского стана?
— Разумеется.
— Для нас это невосполнимая потеря. На борту, как известно из радио пилота ПО-2, находился плененный Черемушкиным штандартенфюрер СС. Руководитель гестапо районного масштаба Ганс Ганке. Этот человек примечателен уже тем, что он должен был знать доступные ему тайны, скрываемые за семью печатями службой безопасности и контрразведки войсковой организации «Феникс».
— Иван Данилович, — напомнил командарм своему начальнику штаба, — в нашем распоряжении разветвленная сеть тайных корреспондентов. Полагаю, что поступающие от них по разным каналам сведения требуют внимательного изучения и увязки в практическом применении.
— Все это так. В данном направлении непрерывно ведется кропотливая работа. Прошу извинить меня, товарищ командующий, за бестактность по поводу моего вопроса: кто же должен ответить за положение, когда вражеские истребители безнаказанно шарят в нашем воздушном пространстве? Думаю, руководство авиационного полка прикрытия. Напомню: радиосвязь с разведгруппой капитана Черемушкина, находящейся сейчас в архисложных условиях рейда прервана, и его радиостанция, работает только на прием. Но по сведениям того же пилота, успевшего до общей гибели передать радиограмму, на борту его самолета, кроме Ганке и офицеров армейского СМЕРША, находился капитан Шелест — командир транспортного самолета СИ-47, сбитого фашистскими истребителями примерно в том же квадрате, в котором десантировалась и разведгруппа. Капитан Шелест имел при себе карту, доставшуюся ему в результате вынужденного диверсионного акта. Карта, товарищ командующий, принадлежала ранее начальнику оперативного отдела известного нам отдельного армейского пехотного корпуса полковнику фон Гильфингеру. Корпус в настоящее время находится северо-восточнее Тернополя. Этот документ мог бы исчерпывающе удовлетворить и наш и интерес фронтового начальства, заранее определиться в сложности мощных оборонительных сооружений правого фланга противника, упреждающих прямой удар или вторжение наших войск в юго-восточную часть польской территории…
Командарм, слушая начальника штаба смотрел на стену, охваченный тревожным раздумьем, и видел на ней не карту с открытыми шторками, а огромную действующую панораму, громыхающую жестокими боями, сложную систему укреплений и идущие под губительным огнем на штурм шеренги солдат с выкинутыми вперед штыками русских трехлинеек в выбеленном солнцем простецком обмундировании, таких же белых от пыли ботинках, с пояском обмоток на щиколотках ног.
— Сожалею, очень сожалею, Иван Данилович, — подавив вздох, сказал Переверзев, — но от действительности никуда не денешься. Разведсводки говорят о не менее серьезных укреплениях левого крыла немецкой группировки не только по фронту, но и в глубине, содержащие, как правило, огневые опорные пункты, взаимодействующие с траншейными отсечными позициями.
— Да, жаль, Георгий Севастьянович… Тем более, когда думаешь о гибели наших контрразведчиков — майора Старикова и капитана Шестопалова.
— А что? Старинов — достойный уважения офицер. Мне лично нравилось его упорство. Шестопалова знаю слабее. Пусть земля будет им пухом. А группенфюрер Веллер, Иван Данилович, — достойный своего положения военачальник, как иногда мы говорим, — собаку съел в своем деле. Генерал Вайс — начальник штаба? Насколько мне известно, подчиненные ему службы отличаются безупречностью в работе, выдавая отлично выполненные документы.