Генерал Валентинов впервые услышал из уст командующего такую высокую оценку вражеским генералам и инстинктивно осмотрелся вокруг: нет ли нечаянно рядом с ними посторонних людей. И невольно меняя тему разговора, сказал:
— Могу предложить чашечку кофе. Вы не против, товарищ генерал-лейтенант?
Тихо и успокаивающе заблеял молодым барашком полевой телефон. Переверзев удивленно посмотрел на аппарат, затем на Валентинова и усмехнулся:
— Что это у вас, товарищ генерал, подчиненные овчарню, что ли, устроили? — И не дожидаясь ответа добродушно рассмеялся.
— Да, есть здесь один из последователей того, кто мог блоху подковать. Связист Самороков. Вчера лишь вечером…
В дверь трижды коротко постучали.
— По стуку — ваш адъютант, товарищ командующий. Разрешаете?
Чуть пригибаясь, вошел высокий сутуловатый майор Симаков.
— Товарищ генерал-лейтенант! На проводе командующий фронтом. Ждет…
— Вы догадались предупредить связистов, что нахожусь у начальника штаба.
— Не забыл. Слышите, как ягненок жалобно блеет…
Все трое сдержанно рассмеялись.
— Хорошо. Вы свободны, товарищ майор. Он поднял телефонную трубку: — Первый! Первый! Третий у аппарата. Слушаю вас…
Разговор оказался непродолжительным и по уверенным ответам Переверзева Валентинову стало ясно, на чем в основном концентрировался. Он с повышенным интересом следил за продолжением диалога двух военачальников разных уровней. На противоположном конце провода голос умолк, а командующий армией, домысливая сказанное, все еще продолжал держать телефонную трубку.
— Я разделяю беспокойство Федора Игнатьевича. На такую объемную, колоссальную военную операцию, какой является «Багратион», мы еще не замахивались. Верховный беспокоится о положении дел в войсках. Торопит и генеральный штаб. Ну, а здесь наши союзники наконец зашевелились. Смекаешь? Правда, англо-американские войска значительных успехов пока не имеют. И другое положение — в верхах третьего рейха не на шутку обеспокоены вторжением. Открытие второго фронта состоялось. На годик бы раньше… Пожалуй, было бы намного веселей для нас, солдат Восточного фронта.
— Жигалев! — вызвал адъютанта Валентинов.
В комнату с подносом, припадая на левую ногу, вошел симпатичный, лет двадцати, старший лейтенант.
Переверзев хорошо знал историю появления Жигалева в качестве адъютанта начальника штаба и то, что, судя по наградам, бывший комбат стрелкового задерживаться в штабе армии, даже у такого человека как генерал-майор Валентинов, по всей видимости, не собирался.
— Разрешите идти, товарищ гвардии генерал-лейтенант! — козырнул адъютант.
— Погоди, — остановил его командарм. — Строй, как предвижу, и во сне явью приходит. Не так ли, гвардии старший лейтенант, а попросту старлей? Нравится мне это слово! — И поняв, что попал в самую точку, улыбнулся, и посмотрел в сторону генерала Валентинова — умаю, окончательно на ноги станет, вновь вернется к Чавчавадзе, в прежней должности. Знаю, возражать не станешь. Можно на этом поставить точку, товарищ генерал?
— Подчиненному остается лишь выполнить приказ своего начальника, — соглашаясь отозвался Валентинов и доброжелательно посмотрел на адъютанта.
— Надеюсь, что разрешены все ваши надежды и сомнения, капитан, — как бы подводя итог встрече со старшим лейтенантом Жигалевым, заключил командарм. — Ну, бывай, гвардии капитан Жигалев!..
Смакуя глоток крепкого дымящегося кофе и надкусив бутерброд с кетовой икрой, Переверзев, сказал насторожившемуся начштаба.
— Генерал армии предупредил меня как командующего армией о возможных террористических актах со стороны уцелевших в последних боях отрядов эсэсовцев, кочующих в лесных районах ее дислокации. Кроме того, в результате осуществления прорыва нашими войсками обороны противника автоматически включаются в активную борьбу с нами на партизанской основе подразделения особой бригады спецназа, имеющей в списочном составе с бору по сосенке: эсэсовцев, ярых представителей националистов из дивизии «Галиция», разный уголовный люд. К ней, бригаде спецназа, имеют прямое отношение службы безопасности и гестапо армейской группы «Феникс». Шефом и вдохновителем является оберштурмбанфюрер СС Крюгер. Один из наших давних знакомых. Надеюсь, вы помните эту фигуру, Иван Данилович?
Генерал Валентинов ответил кивком головы.