Задний бронетранспортер, как бы избегая настигающей его косматой волны пламени, кормой нырнул в густую листву ближайшего кустарника. Усиленный полувзвод солдат, бывших на его борту десантом, рассыпался, заняв оборону. Заработал ДШК, жадно жуя стальную чешуйчатую ленту и беспечно разбрасывая по изумрудной зелени вспыхивающие ослепительным блеском омедненные гильзы. Откуда-то, чуть левее дороги, по линии горящего дымным костром авангардного бронетранспортера, стали прилетать мины из ротного миномета и чавкать на поляне, плюясь осколками и травой. Было очевидно: невидимый враг, морально подавляя попавших в засаду советских солдат, медленно, но надежно облаживал поляну своими силами со всех сторон.
— А ведь если дать волю бандитам, как пить дать, доберутся до всех нас. А что думает начальник штаба? — спросил Переверзев Валентинова.
— Похоже. Но подавятся. Факт неизбежный. Слышишь, Георгий Севастьянович?
Со стороны продолжавшего гореть смолянистым факелом бронетранспортера, атакованного неизвестным пока противником, донеслись яростные выкрики на русском, немецком и украинском, с западным диалектом, языках. Стояла несусветная брань, и доносились жуткие стоны.
— Слава Богу, живут еще славяне, — командарм с надеждой посмотрел на начальника штаба. — Нам продержаться бы чуток. Максимум с полчасика. Уверен, мы встретились с охотниками из ягдкоманды и с их спутниками — боевиками из УПА и ОУН. — Продолжая говорить, Переверзев сноровисто готовил радиостанцию броневика к выходу в эфир. — «Журавлик»! «Журавлик»! Я — «Иволга»! Я — «Иволга»! — заговорил он в микрофон открытым текстом. — «Журавлик»! Я — «Иволга»!.. «Журавлик»!..
— «Иволга»! Я — «Журавлик»! Слышу тебя хорошо, — отозвался эфир.
— «Журавлик»! Я — «Иволга»! Сообщаю: в границах квадратов «шестьдесят четыре — шестьдесят пять», в пяти километрах от населенного пункта Дурово, по лесной дороге Щеглово — Лисий Нос, подвергся внезапному нападению лесных бандитов из засады. Веду бой. Имею потери. Жду полуроту авиадесанта в указанной точке через тридцать минут. «Журавлик»! Я — «Иволга»! Связь заканчиваю…
По левой стороне броневика резанула пулеметная очередь. Нащупывая бронемашину и бронетранспортер, все ближе и ближе лопались мины. Генералы Переверзев и Валентинов не теряли пульса управления завязавшимся боем с охотниками из ягдкоманды, но пока не имели возможности из-за мощного огня противника присоединиться к десанту. Радио было единственным нервом, связывающим их с солдатами.
— Георгий Севастьянович! Пулемет бесполезен. У бронемашины критический правый крен. Мотор в порядке. Значит, сидим днищем на хорошем пенечке. Силой меня Бог не обидел… Что, если я под днище, — просительно заговорил Валентинов.
— Ты что! Да в нем около тонны веса! Постой! Да мы его с тобой пальчиком, пальчиком приподнимем. Рядом с нами же домкрат лежит…
Мощный взрыв сильно качнул обоих в стальном чреве. Одна за другой разорвавшиеся мины забарабанили своими осколками по бронированным стенкам.
— Хорошо. Только вдвоем. Я тебя огнем прикрываю. Ты домкратишь. И ни каких командующих здесь нет. Одни солдаты. Понятным языком объясняюсь?
Они вышли из бронемашины. Бой просто горел. Пули шелестели в листве, цокали градом по броне, рыская, зарывались в почву. В этом грозном гуле и говоре оружия выделялись бубнящие строчки ДШК — Валентинов по пояс подлез под накренившуюся машину.
Переверзев, осмотревшись и оценив обстановку, понял, что дело швах: через четверть часа, минутой меньше-больше, наступит развязка, если не изменится соотношение сил.
— Готово! Можно пробовать… — услышал он голос начальника штаба.
— В машину!..
Освободившись от плена пня передок, соскользнув от резкого рывка с головки домкрата, вернул машине ее нормальное положение. На задней скорости, взвыв мотором на полную мощь, броневик как бы врезался в избранную позицию и затарахтел башенным тупорылым пулеметом. Расчет был прост: перекрыть ход беде в лице рвущихся с тыла лесных бандитов, ясно сознающих, что лишние минуты сражения, которое не входило в их запланированную акцию, — короб неприятностей и поражения. Солдаты из подразделения «Вервольф», осознав что принцип внезапности не сыграл свою роль, бешено постреливая и размыкая кольцо, стали отходить на юго-запад. Об их вынужденном решении в стане команды сопровождения не знали, но каким-то особым чутьем уловили ослабевший натиск и непонятную демонстрацию огневой мощи нападавшими, применившими кроме минометного прицельный огонь ружейных гранатометов с бесцельным использованием фаустпатронов.