— Да, товарищ генерал. Намерения армейской группы «Метеор» генерала Веллера нам теперь понятны: прорвать нашу оборону на стыке с дивизией Шмелева и выйти на оперативный простор, разгромив наши тылы.
— Хвалилась мышь коту о своей неприступности и силе, — заметил Чавчавадзе.
— Так-то оно так, товарищ генерал, но группа Веллера сулит немало неприятностей, если не предупредить ее удар, — сдержанно посматривая на комдива, произнес наштаба. — Встретить, конечно, встретим, как надо… Знать бы время наступления «Метеора»…
— Вам бы хлеб, да еще и с салом… Дата выступления группировки Веллера, полковник, теперь не так уж важна. Можно предвидеть, что это случится в течение двух-трех последующих суток меня предположение, товарищ генерал, что удар «Метеора» будет нанесен в пятницу.
— Возможно, возможно. Лишь бы было так, как решил штаб Веллера… Меня, Василий Федорович, — после некоторой паузы проговорил Чавчавадзе, — тревожит эта радиопередача лейтенанта Черемушкина. Можно двояко понимать его поведение: либо у него противник на хвосте, либо… либо неисправна рация.
— Но ведь в связи с тем, что радистка Коврова не смогла появиться в отряде Бородача, разведгруппа должна иметь две радиостанции.
— Бесспорно, — согласился комдив, — но одна из них при вынужденном десантировании ночью, на лес — вы знаете, как это сложно, причем под интенсивным обстрелом самолета, вражескими истребителями — могла оказаться совершенно непригодной. А если им крупно не повезло? Если в таком же состоянии при проверке на работоспособность оказалась и вторая радиостанция? Конечно, радисты вышли из критического положения и смонтировали из двух одну. Но надежность, скажем, подвела. Потому… Потому что рации проверял сам майор Левашов? Так, товарищ полковник? Хороши, хороши мы с вами, — раздраженно и непривычно резко выговорил генерал. — Агент и здесь приложил, конечно, свою руку. Жаль, очень жаль, что еще не перевелись ротозеи!
Комдив строго посмотрел куда-то в сторону от начальника штаба, и было непонятно, кого именно генерал ставил на ступеньку преступной халатности.
— Поздно глаза открыли… — сокрушенно сказал Купорев.
— Да, но прозреть, пожертвовав Кондрашовым?! Дать возможность агенту черным демоном появиться на пути разведгруппы Черемушкина! Не много ли это, полковник?
Купореву оставалось только молчать. Молчал и генерал. Наконец начштаба решился, чтобы как-то разрядить обстановку:
— И все же майор Окунев, хоть и поздно, но раскрыл Левашова…
Но лучше бы он не произносил этой фразы. Чавчавадзе с раздражением посмотрел на начальника штаба. Затем волна внутреннего неудовольствия, вызванная последними словами начштаба прошла, и он сухо сказал:
— Майор Окунев дельный, достойный уважения офицер. Он проявил незаурядные способности, нашел правильное решение в операции с фашистскими диверсантами. Другой мог бы наделать немало ошибок. Но случившееся у нас чрезвычайное происшествие — прямо ли, косвенно ли, не в том суть — затрагивает не только мою честь, как командира дивизии, но и всего офицерского корпуса.
— Понимаю, командующий всем нам, наверное, сделал внушение? — осторожно спросил полковник.
— Не без этого. А как вы думали? Не выдал же он мне вексель на очередное чепе? — усмехнулся вопросу начальника штаба Чавчавадзе, вспомнив нелестное в его адрес высказывание командарма.
— Доля вины лежит и на мне, начальнике штаба…
Генерал не прореагировал на раскаяние Купорева. Он сосредоточенно смотрел поверх его головы в противоположный угол блиндажа.
— Мы так много теряем людей, полковник… И горечь утрат, кажется, всегда останется со мною… Извините, но к лейтенанту Черемушкину имею особое расположение.
— Вернутся. На другое не имеют права, товарищ генерал. Такие ребята…
— Я почему об этом так говорю, Василий Федорович. Хорошо зная характер Черемушкина, убежден в том, что он не успокоится до тех пор, пока не получит возможность передать всю накопившуюся информацию о противнике, провести цельный радиосеанс. А если так, разведгруппа пойдет на прямой контакт с немцами. Иного пути у них может и не быть.
— Но это крайний случай, товарищ генерал, — возразил полковник. — Ведь главное для Черемушкина — передать сведения. А затем он должен следовать в квадрат «сорок один» к поляне «Черный кристалл». Путь до базы отряда Бородача он сможет преодолеть, не подвергая себя излишнему риску.
— Но этот план, полковник, он, имея в виду срочный характер разведданных, сочтет для себя не очень надежным, ведь времени у него в обрез. И он не знает о том, что партизанский отряд уже располагает рацией.