— Если мне не изменяет память, то накануне ухода разведгруппы во вражеский тыл у Черемушкина была ориентировка на случай безвыходного положения. Это более выгодный вариант…
— Не исключено, что он воспользуется этой возможностью и встретиться в поселке Юдино с законспирированным человеком по кличке Дельфин. Но у меня на этот счет, к сожалению, имеются законные сомнения. Выход кого-либо из разведчиков лейтенанта на подпольную организацию в поселке Юдино может не состояться. Сегодня, пользуясь присутствием начальника штаба армии полковника Валентинова на совещании в штабе корпуса, имел с ним беседу. Выяснилось, что по этому каналу штаб фронта не имеет вестей уже длительное время. Причины молчания не установлены. Но об этом Черемушкин не знает. Другими словами, была надежда — и нет ее. Разведгруппа может оказаться в расставленной гитлеровцами ловушке.
— Что ж, сила солому ломит… Я хотел сказать этим, товарищ, генерал, что мудрость человека, его знания, умение мыслить оптимистично открывают перед личностью неограниченные перспективы.
— А вы, вижу, не меняете своих привычек, — доброжелательно улыбнулся Чавчавадзе. Он ценил своего начальника штаба за аналитическое мышление, присущую ему интеллигентность в отношениях с людьми, но недолюбливал подчас за несколько сугубо штатскую словесность.
— Стараюсь, товарищ генерал, быть до мозга костей военным, но не всегда это удается, — в свою очередь, широко улыбнувшись, скромно произнес Купорев. — Трудна эта наука — быть солдатом… Разрешите идти?
— Не задерживаю, полковник. Сам убываю в полк Масляева. До вечера буду в третьем стрелковом батальоне майора Петровичева. Прошу быть у меня вам в двадцать три часа…
— Слушаюсь, товарищ генерал…
Сложным путем добирался комдив до наблюдательного пункта командира третьего стрелкового батальона. В этот предвечерний час противник вел жесткий минометно-артиллерийский обстрел местности по точкам расположения тыла батальонов, дорогам и тропам, ведущим к переднему краю.
Приняв рапорт командира батальона капитана Петровичева — высокого, хмурого на вид человека со шрамом на верхней губе, — Чавчавадзе детально проверил схему обороны на стыках между стрелковыми ротами и дал команду сопровождающему его начальнику артиллерии дивизии о передаче в распоряжение подразделения батареи семидесятишестимиллиметровых пушек. Подойдя к стереотрубе, он внимательно осмотрел приблизившиеся к нему немецкие траншеи, а затем обратился к Петровичеву:
— Вы ничего не обнаружили настораживающего у противника?
— Немцы ведут себя по-прежнему, товарищ генерал. Повышенной активности не наблюдается. Заметно только то, что фрицы усилены артиллерией крупного калибра.
— И все же какова ваша личная оценка состояния немецкой обороны, товарищ Петровичев?
— За последние два дня, товарищ генерал, немецкая оборона заметно насыщена огневыми средствами. Вы видите впереди неглубокую лощинку, она в пятидесяти метрах от вражеского переднего края? Из нее хорошо прослушивается почти неумолкающий шум моторов. Думаю, что это неспроста. Фашисты определенно готовятся к нанесению контрудара.
«Я точно такого же мнения, капитан», — отметил про себя Чавчавадзе, задержав взгляд на худощавом, с крепкими скулами лице Петровичева. Он вновь прильнул к окулярам стереотрубы.
— Ну так, генерал Веллер, топайте… Угощение вам приготовлено отменное: все у нас есть… И все же — матушки-пехоты бы побольше. В батальонах ее всего пятьдесят-шестьдесят процентов к списочному составу. Трудно, но умыть — умоем тебя, вражья сила, чтобы грязной не ходила… Как ты думаешь, комбат, ошпорим крестоносцев?
— Как пить дать, товарищ генерал, по первому классу…
— Пройдемте, капитан, по расположению ваших рот. Посмотрим, что еще можно сделать для усиления взводных участков. Кстати, берегите своих бронебойщиков. Организуйте на танкоопасных направлениях засады. Противотанковое оружие в умелых руках — это сила. И чтобы ни одна вражеская машина не перевалила через твои траншеи. Помни, участок обороны у тебя немалый. Низина. Уж очень она привлекательна для нанесения танкового удара. Так уж и быть. Помогу вашему батальону из своего резерва взводом бронебойщиков. Хорошие ребята. И помни, назад — ни шагу.
— С бору по сосенке, уже и роща. Это очень хорошо! Спасибо, товарищ генерал. Мне бы солдатиков… Хотя бы взвода два, полных, — Петровичев улыбнулся и зачем-то поднял правую руку к пилотке.