Впереди и мимо нее заторопились и заспешили прохожие. Коврова оглянулась. К перекрестку подъехали две автомашины, из них высыпали солдаты, мгновенно образуя плотную цепочку поперек улицы. Началась повальная проверка документов.
— Облава! Облава! — неслось среди прохожих.
Улица быстро пустела. Коврова тоже юркнула в переулок за молодым человеком с откинутым капюшоном. Она пересекла улицу, перебежала через захламленный двор разрушенного дома, вышла в маленький сквер и неожиданно для себя лицом к лицу столкнулась с патрульными солдатами.
— Хальт! Хенде хох! — прохрипел простуженным голосом один из них, угрожающе приподняв ствол «шмайссера».
— Документы! Живо! — грубо потребовал подошедший офицер. — Куда следуете? — говорил он по-русски с легким акцентом.
Наташа, стараясь сдержать волнение, неторопливо достала связанный по краям носовой платок.
— Господин офицер требует документы? Вот мой аусвайс. Пожалуйста! — Коврова кокетливо улыбнулась.
Белобрысый гестаповец посмотрел на нее в упор своими желтыми, кошачьими глазами:
— Документы у вас в порядке, — он нарочно, словно испытывая стоящую перед ним женщину, сделал паузу и закончил фразу, будто выстрелил, — это на первый взгляд. На какой улице живет фрау? На улице Суворова? Я немножко знаю историю этого русского полководца. Очень жаль, но придется отвести вас в комендатуру.
— Мне, собственно, все равно… — чувствуя, как в груди часто заколотилось сердце, дрогнувшим голосом отозвалась Коврова.
Она шла в сопровождении трех вооруженных немцев и думала, почему попалась именно она. «Не арестовывают же на улицах всех подряд? Неужели это конец? Дура… какая же я дура! Ведь стоило только при выходе со двора осмотреться по сторонам… — лихорадочно оценивала она свое положение, внимательно изучая при этом пустынную улицу. — Где же ты, неотступно следовавший за мной человек в плаще?»
И в этот момент на противоположной стороне улицы показался человек. У него был вид беспечного прогуливающегося слегка подвыпившего молодого полицая, который за особые заслуги перед германскими властями находился вне всяких подозрений. На перекрестке он сошел с тротуара на проезжую часть и коснулся пальцами верхней пуговицы плаща. В это время гестаповцы, ведя впереди себя разведчицу, подходили к разрушенному двухэтажному дому с колоннами. Парадный вход, загроможденный красным битым кирпичом, был всего в нескольких шагах. «Сейчас или никогда!» — решила Коврова. Она метнулась к входу, ожидая выстрела в спину. Но выстрел грохнул запоздало, и разрывная пуля лишь сорвала над ее головой штукатурку. Торопливый стук сапог прервала короткая автоматная очередь. Первым упал окликнувший ее солдат, он будто споткнулся на пыльных ступенях лестницы, а тело лейтенанта, ударом пули отброшенное назад, распласталось на тротуаре. Третий немец, не выпуская из рук автомата, смертельно раненный, сделав несколько надломленных шагов, мешком рухнул на мостовую и забился в судорогах. Потом наступила тишина. Молодой человек мгновенно оказался рядом с Ковровой:
— Бежим, сестренка! Я знаю все проходные дворы…
Чувствуя какое-то необъяснимое радостное возбуждение, влекомая подпольщиком, вооруженным немецким автоматом, она вбежала в длинный, заставленный битой мебелью коридор. Затем оказалась в каком-то дворике одноэтажного деревянного дома. Ее спутник, заметно заикаясь, тяжело, с присвистом дыша, стал говорить:
— Вот что, товарищ, Пантелея Акимовича — не ждите! Не придет. Он успел до прихода гестаповцев — это уже после вашего ухода на конспиративную квартиру — кое-что рассказать о вас — так… самую малость. Оставаться в Юдино вам никак нельзя. Теперь и контрразведка и гестапо перероют все вверх дном, чтобы найти виновников нападения на немецкий патруль. Ваше сходство со Штальберг просто опасно. И если кто из немцев или полицаев запомнил ваше лицо, считайте, что песенка останется недопетой. Но пока нам с вами повезло. Как вы понимаете, мне поручено обеспечить вашу безопасность при выходе из Юдино. Это все.
— Так… Только как вы понимаете мой приход сюда, в Юдино?
— Конечно, не с туристской целью. Я знаю о вашем задании. Вам нужна связь. Мы тоже думаем, как вам помочь. Я говорю о городском подпольном центре.
— Радиосвязь… Когда же она будет? И будет ли вообще? — разочарованно произнесла Коврова.
— Да! Твердо обещать этого, к сожалению, не можем. Понимаю, вы готовы идти на крайние меры. Мы тоже. Однако в пределах допустимого. Речь идет о сохранении нашей оставшейся группы. У нас тоже здесь немало дел. — Он помолчал, что-то прикидывая в мыслях, и потом сказал: — Вам бы где-нибудь переждать… Только не уверен. Находиться в этом дворике нежелательно. Жила здесь одна хорошая семья. Но, как говорится, прежде чем начинать строить дом, проверь — добрый ли у тебя будет сосед…