В мотоцикле в форме офицеров С С сидели двое. Один за рулем, другой в коляске, держа руки на прикладе ручного пулемета с двойным коробчатым магазином.
Ситуация требовала молниеносного решения.
Коврова выстрелила в сидевшего в коляске, но пуля не задела эсэсовца. Тот, что был за рулем, рывком перебросил через голову ремень автомата и плашмя бросился в придорожный травной покров. Предупреждая второй, более точный выстрел, он выкрикнул:
— Не стрелять!
Коврова прикидывала, как убрать его, чтобы шансы стали равными.
— Не стрелять! — раздался голос эсэсовца, сидящего в коляске. Демонстрируя силу своего превосходства в оружии, он чуть скосил в сторону и поднял вверх пулеметный ствол. Очередь жестким эхом ворвалась в тишину. Срезанные пулями сосновые ветки посыпались на капот машины. Коврова сжалась, стараясь понять, на что рассчитаны предупредительные очереди немца. Понимая свою обреченность, со всей накопившейся в ней злобой и отчаянием Наташа прокричала:
— Слышите вы, гитлеровские кретины! Вы можете убить меня! Но мою ненависть — никогда!
Слова ее произвели странный эффект. Штальберг отрешенно смотрела на незнакомку, ясно понимала теперь, что находится под дулом пистолета у русской разведчицы. А оба патрульных встали открыто, во весь рост. И тот, что лежал в траве, громко сказал по-русски:
— Не стреляйте! Не стреляйте… Я — Игнат!
Человек, назвавший себя Игнатом, передал свой «шмайссер» напарнику в коляске. И, чуть приподняв руки вверх, направился к Ковровой.
— Игнат?! Это вы! — удивленно воскликнула она, с трудом узнав приблизившегося человека.
Игнат, быстро метнулся к той стороне машины, где, прислонившись к дверце и словно впав в забытье, сидела Штальберг.
— Кажется, вы мило побеседовали со штурмбанфюрером… Штальберг, если не ошибаюсь. Желтухин успел, наверное, кое-что сказать вам о ней. Я имею в виду некоторое внешнее сходство, — сказал он Ковровой и позвал товарища: — Урмас! Подходи! Наша знакомая.
Подошедший в форме оберунтерштурмфюрера СС человек был светловолос, чуть выше среднего роста. В темноте угадывались его крупные с прищуром глаза под дугами темных бровей. Лицо чистое, продолговатое, с выразительным контуром полных губ.
— Урмас Алентус! — представился он. — Говорю с небольшим эстонским акцентом. Я знаю о вас то, что известно и Игнату, не больше… А теперь, насколько я понимаю, времени лишнего у нас с вами нет. Пока не подъехал настоящий патруль, нужно срочно допросить эту эсэсовку. Мы пока вас посторожим.
— Если потребуется помощь, — добавил Игнат, — то знайте, Урмас отлично знает немецкий. — И они встали по обе стороны машины, посматривая на сидящих рядом Коврову и Штальберг.
— Я попрошу вас ответить на некоторые вопросы, штурмбанфюрер.
— Хорошо! Подчиняюсь вашей необузданной наглости. Вы гарантируете мне жизнь? — спросила она явно только для того, чтобы выиграть время. Автомагистраль совсем рядом… Этот пристанционный район — под постоянным наблюдением патрулей, особенно в ночные часы.
— Вы рассчитываете на помощь? Если она и придет, то для вас будет хуже… Мы гарантируем вам жизнь, если будете говорить правду, отвечать на наши вопросы. Отбросьте надежду на освобождение. Целой и невредимой будете отправлены в ближайший партизанский отряд, а затем в штаб армии… Говорите только правду! Каковы ваши намерения по отношению к засланной в ваш тыл советской группе?
— Есть штандартенфюрер Фалькенберг… Он сделает все, чтобы уничтожить ваших друзей. Надеюсь, вам это понятно?
— Мои друзья — хорошие солдаты… — задумчиво, не спуская глаз со Штальберг, ответила Коврова… — Они не будут искать спасения в бегстве. Какую роль вы играете при штабе «Метеора»?
— Работником отдела контрразведки войсковой группы «Метеор».
— Что вам известно о планах командования?
Штальберг, встретившись взглядом с разведчицей, поняла, что предстоит лишь подтверждать то, что русским уже наверняка известно.
— Командование армейской группой «Метеор» намечает удар по вашей обороне двумя танковыми дивизиями и одним моторизованным корпусом. Для прикрытия с воздуха назначена смешанная авиационная дивизия генерала Эриха.
— На какое время назначено контрнаступление?
— Корпуса и дивизии, входящие в состав армейской группы особого назначения, готовы и ждут только приказа, — напрягая тело, проговорила Штальберг. — Наступление назначено на конец недели — воскресенье, в пять тридцать утра по московскому времени.
— Но контрудар планировался раньше?