Фалькенберг придвинул карту и стал сверять с ней набросанную его рукой примерную схему маршрута, пройденного разведчиками. Русские берут в плен унтер-штурмфюрера Маллона в то время, когда спецподразделения СС и полевой жандармерии ждут их в лесу. Догадавшись, что участок, над которым был сбит самолет, блокирован, разведчики применяют военную хитрость: пробираются к железнодорожному мосту, взрывают его — и тем самым временно отвлекают от себя внимание, а затем в своем движении на запад неожиданно оказываются в центре района дислокации танковой дивизии «Данциг». Наверное, русским помогал сам дьявол! Они обманули, ввели в заблуждение поисковые группы, благополучно миновали заставы. Короче, остались неуязвимы.
Не лишенный логического мышления, выработанного в похожих операциях, наученный горьким опытом, Фалькенберг понял, что русские инсценировали свою гибель, взорвав танк. Нет, на самоубийство они не пойдут. Но зачем разведгруппе, которая, вне сомнения, определила характер и назначение стягиваемых к переднему краю крупных войсковых формирований, идти к населенному пункту Юдино в то время, когда можно было передать эти сведения своему командованию и затаиться?
Внимательно изучая маршрут, пройденный разведчиками, Фалькенберг заметил, что в их действиях разумный риск умело сочетался с точным расчетом. Русские вольно или невольно навязали контрразведке армейской группы «Метеор» свои правила ведения игры. Мысли его по-прежнему витали там, где, по расчетам, советской разведгруппе из двойного кольца окружения не суждено было вырваться. В районе секретного объекта «Стальной меч» — всем им крышка. Он не считал себя провидцем, но по опыту знал, что должен наступить конец, как бы ни развивались события. Его приказ брать русских живыми неукоснительно выполнялся. Оставалось только заполучить хотя бы одного способного отвечать на вопросы. Но все же у Фалькенберга таилось пугающее предположение, что русские разведчики изберут самый трудный, рискованный путь и, поняв обреченность, дорогой ценой отдадут свои жизни…
Штандартенфюрер встал и начал быстро ходить по комнате. Затем подошел к телефону.
— Отдел контрразведки объекта «Стальной меч», — резко приказал он оператору штабного коммутатора.
— Оберунтерштурмфюрер СС Дитман у телефона!
— Что нового у вас, Дитман? Все спокойно? Говорите, черт побери!
— Пока все без изменений.
Негромкий, виноватый голос неприятно резал слух начальника контрразведки.
— Послушайте. Дитман, — с угрозой оборвал его Фалькенберг, — если что-нибудь из ряда вон выходящее произойдет на вверенном вам объекте, будете расстреляны… Русские разведчики непременно попытаются выяснить, куда направляется железнодорожный состав, возможно… окажутся на территории аэродрома. Принять все меры к их розыску. Ясно?
«Завтра, перед отъездом Штальберг, мне придется поставить ее в известность о том, что операция по ликвидации русской разведгруппы терпит фиаско, — подумал он. — И кто может знать, чем закончится вся эта история? Штальберг необходимо убрать… Но как? Поручить это щекотливое дело Вернеру? Впрочем, утро вечера мудренее».
Однако выспаться перед предстоящей работой Фалькенбергу так и не удалось. Только он с облегчением освободился от поясного ремня и портупеи, кобуры с тяжелым армейским парабеллумом, расстегнул на все пуговицы френч и потянулся рукой к выключателю настольной лампы, как кто-то постучал в дверь. Морщась от ноющей раны в плече, штандартенфюрер громко сказал: «Войдите!» и тут же замер на месте. В коридоре под охраной двух автоматчиков и усатого унтершарфюрера стоял грязный, заросший до неузнаваемости штурмбанфюрер СС Отто Вебер. Этого он ожидать не мог.
— Стоять! — рявкнули автоматчики при попытке Вебера сделать шаг вперед.
— Штандартенфюрер! — щелкнув каблуками сапог, отрапортовал унтершарфюрер. — Этот человек задержан в городе без документов. Утверждает, что является офицером СС, и настаивает для подтверждения его личности доставить в контрразведку.
— Хорошо! Вы свободны, унтершарфюрер! Какая встреча, штурмбанфюрер! — рассматривая Вебера, с легкой иронией произнес начальник контрразведки.