– Я связана узами брака. С Иваном-царевичем. Но этот дурак сбежал и больше не возвращался! – Василиса громко квакнула и поймала длинным языком паука в углу, завернув его вместе с паутиной и проглотив вязкую массу. – Так что хочешь не хочешь, а жить тебе тут два месяца, пока царицей кощеевой не станешь. Может, тебя это проклятье и не сгубит. Кто знает?
4
Не успела я моргнуть, как пролетел день, и Василиса повела меня в покои. Я не чувствовала рук и ног, спина болела и хотелось выть на луну, составляя компанию волку.
– Ложись, царевна. Новый день окунет тебя в новые события, – пообещала Василиса, застилая кровать простыней. Она положила мне чистые одеяло и подушку. От них пахло травами и лесом.
– Ты снова придешь за мной этим утром? – спросила я, сонно потягиваясь.
– Не знаю. Если царевичу Кощею так будет угодно, то я приду. Если нет, придет кто-то еще. Спокойной ночи, – она повернулась и поковыляла к выходу.
– Василиса, – позвала я, – спасибо.
Она остановилась, взглянула на меня через плечо.
– За что?
– За то, что рассказала. Про проклятие. Теперь я хотя бы знаю, чего ожидать.
– Мне жаль, но у тебя хотя бы есть время узнать настоящего царевича. У других четыреста девяносто девяти девиц такой возможности не было. Они попадали в Тихую рощу и умирали в тот же вечер, – Василиса покачала головой и вышла.
5
Я прокручивала в голове эту историю о бесконечных свадьбах. Кощей уже дважды представал по историям не злодеем, похищающим невест, а человеком, пострадавшим от страшного проклятия. Неужели он действительно пытается спасти лес? Но разве жизнь леса стоит того, чтобы убивать столько невинных?
Конечно же нет! Я завертела головой, отказываясь принять альтернативную реальность. Если я начну понимать Кощея, то сама буду недалека от того, чтобы стать нечистью. Как иначе можно назвать человека, который оправдывает убийства?
Я откинулась на подушку и уставилась в потолок. В дыру, сквозь которую недавно пролез Баюн, светила луна. Дул ночной ветер, вдали ухала сова. Иногда подвывал волк, но никто не откликался на его призывы.
Эта атмосфера больше не казалась мне жуткой. Я начинала понимать мотивы Кощея и других сказочных тварей. Но Баюн…он же предлагал мне сбежать, верно? Но если я убегу, разве не погибнет другая невинная девушка? Могу ли я позволить своему эгоизму взять верх?
Шумно и долго выдыхая, я пыталась откреститься от своей «миссии». Но чем больше появлялось вопросов, тем меньше я была уверена в том, что могу сбежать домой. Если я брошу все на произвол судьбы, девушки продолжат гибнуть. И тогда я буду соучастницей, ведь сбегу, но не смогу никому об этом рассказать.
– Как же мне не хватает твоих сказок, бабуль, – пробормотала я, закрывая лицо руками.
«Вот бы стать птичкой и улететь…» – вспомнила я свою детскую молитву, которую я раз за разом повторяла в уме перед сном. Родители и не догадывались о том, что я просила у Бога, а не играла в молчанку.
Когда я думала о птичке, всегда загадывала жар-птицу. На картинках в сказках она выглядела сильной, уверенной и свободной. После смерти бабушки я рассказала психотерапевту об этой формуле. Она окрестила мои слова «синдромом СУС». Ее смешили мои слова. Она уверяла, что я вырасту и обязательно стану сильной, уверенной и свободной женщиной. Для нее слова ребенка, перенесшего утрату любимого и родного человека, были шуткой.
«Значит, у Кощея тоже есть слабое место! – радостно заявила Наташка. – Помнишь сказки? Игла в яйце, все такое?! Вот и найди эту иглу! Тогда он крякнет, а тебе не надо будет замуж выходить!»
– Я так не могу, – буркнула я в ладоши, – я не убийца.
«Тогда твои косточки будут лежать в земле рядом с кучей таких же идиотин, не додумавшихся прибить этого мертвяка!»
– Ты не помогаешь, – я повернулась на бок и выдохнула.
«Ты хочешь успокоить родителей? Хочешь, чтобы Слава тебя поцеловал? А?»
– Хочу…
«Тогда забудь обо всех тупых моральных принципах и действуй!»
Слова наташкиного голоса всегда действовали на меня, как ушат ледяной воды. Я не собиралась умирать. Не собиралась обрекать людей, которых люблю, на бесконечные страдания. Я не хочу, чтобы меня отметили как «пропавшую без вести». Чтобы в интернете в каком-нибудь паблике люди устраивали из-за меня холивары. Хватит с меня плыть по течению. Пора устраивать побег.
6
Я вышла из комнаты, чтобы добраться до кухни. Сапоги и плащ Кощея давали мне необходимое тепло и осенний ветер больше не заставлял меня содрогаться при каждом порыве. В горле пересохло от волнения.
«Попью и придумаю, в каком направлении бежать», – подумала я.
Слова Баюна все еще крутились в голове, но я не могла беспрекословно доверять ему. В сказках этот кот так заговаривал людей, что они погибали. От мгновенного побега меня останавливала лишь мысль о том, что это действительно зачарованный лес, и без помощи сказочного проводника я точно отсюда не выберусь.
«Соберись, тряпка! – прикрикнула на себя. – Никто, кроме тебя самой, из этого болота тебя не вытащит. Придется побыть бароном Мюнхгаузеном».
В кухне меня встретили пустующие поверхности. Здесь не было ничего, кроме пыли и травяных крошек, оставшихся после тренировки с Василисой. Она наколдовала для меня хлеб, но он оказался таким черствым, что я чуть не сломала зубы. Лягушка объяснила, что это из-за иссякающей магии. Пришлось размачивать хлеб в воде и есть с горем пополам. Какая никакая, а все же еда.
– Что-то ищешь? – голос Кощея заставил меня подпрыгнуть.
Его силуэт стоял в самом темном углу кухни и из-за игры воображения царевич больше походил на графа Дракулу, ждущего в засаде свою жертву. Меня передернуло от страха.
– Я…хочу пить, – в доказательство я покашляла, прикрывая рот ладонью.
– Вот, – Кощей поставил на стол ведро, в котором плескалась жидкость. – Живая вода. Наполнит тебя энергией.
Я нехотя подошла к ведру, взяла деревянную чашу и зачерпнула влагу. Вода оказалась божественной: сладковатой и в то же время прекрасно утоляющей жажду.
Не удержавшись, я довольно выдохнула и причмокнула, как обычно делают дети.
– Понравилось? – в тоне Кощея послышалась…мягкость?
– Да. Никогда не пила ничего подобного.
В голове промелькнула сказка, в которой Марья Моревна держала Кощея на двенадцати цепях. А глупый Иван царевич освободил его, позволив выпить три ведра воды. Я замешкалась, уставившись в ведро, и Кощей это почувствовал.
– Лишить меня питья недостаточно, чтобы я не смог тебя догнать, – сказал он, подходя ближе. – Перестань сражаться за свою судьбу. Она уже предопределена.
Я отшатнулась и схватила рукой кольцо, сжимая его через одежду. Это прикосновение придало мне уверенности.
– Кто ты такой, чтобы решать за меня? – сказала я. – Это твоя судьба предопределена! И она ведет к тому, что ты помрешь, как только я сломаю иглу!
Последние слова вырвались из меня неосознанно. Поняв, что проболталась, я вжала голову в плечи и попятилась к выходу.
– Подожди, Тая, – Кощей преградил мне путь, и я ударилась в него спиной. – Есть кое-что, что я должен тебе отдать. Раз уж ты так этого желаешь.
Я повернулась. Кощей запустил руку в карман на поясе и вытащил оттуда золотое яйцо. Он наклонился.
– Желания имеют свойство сбываться. Но что ты будешь делать теперь? – Кощей вложил мне в руку яйцо и исчез в темноте ночи.
8
1
Кощей сидит на троне, вытянув руки вдоль подлокотников. Его осанка прямая, взгляд ясный. Только брови нахмурены – думает, как усмирить нрав Таи.