– Дала. Но я не люблю платья, – я хмуро посмотрела на него. – Для чего весь этот цирк?
– Цирк?..
– Представление. Шоу. Не знаю, как это у вас правильно называется.
Кощей промолчал, вглядываясь в мое лицо. Его белесые глаза больше не казались мне чем-то непонятным. В них было неприятно смотреть, потому что я видела в нем монстра. Жадного зверя, похитившего меня и теперь удерживающего в замке силой.
– Зачем ты отдал мне яйцо? – спросила я.
Этот вопрос мучил меня всю ночь и теперь я решила спросить лично.
– Что ты думаешь? – спросил Кощей в ответ.
– Ты…проверяешь меня?
– Верно.
– Но почему? Почему именно я?
Кощей оставил меня без ответа, поманив за собой небрежным взмахом руки. В то же время этот жест показался мне плавным и давно отточенным. Словно что-то смазывало его движения и не давало проявить себя во всей царевической красоте.
Кощей двинулся вдоль стены, делая медленные и широкие шаги – его высокий рост позволял ему опережать меня на восемь моих маленьких шажков.
Однажды мама в шутку сказала, что если у меня появится парень, то я буду бежать за ним, как собачонка, высунув язык. Вспомнив ее слова, я улыбнулась.
Тишина длилась безумно долго. В голове роились мысли, но я не хотела разговаривать с Кощеем. Если он игнорирует меня, почему я не могу игнорировать его?
– Подойди ближе, – позвал он.
Я подняла голову и увидела верхушки деревьев. Вытянула руку и коснулась одной, опираясь на стену, чтобы не вывалиться. Роща казалась маленькой и в то же время неизмеримо большой.
– Как давно ты любишь лес, Тая? – спросил Кощей.
Я повернула голову. Он смотрел на меня пристально, как если бы оценивал мою реакцию.
– Что ты имеешь в виду?
– Залесье говорит о тебе. Прислушайся к шепоту листьев, – сказал Кощей.
Вопреки здравому смыслу я закрыла глаза. Ветер бережно трепал мои волосы. К робкому шороху деревьев прибавился усиливающийся звук дождя. Я выпутала руки из-под плаща и расставила в стороны, как Роза из «Титаника».
«Только Славы не хватает», – пронеслось в голове. Мысль ударила меня, словно хлыстом, и я распахнула глаза.
Спокойствие ушло, уступив место страху и паническому сердцебиению. Кровь отлила от лица. Щекам и носу сразу же стало холодно. Я исподлобья взглянула на Кощея и прошептала:
– Я ничего не слышу.
– Значит, нужно время, – ответил он.
– Почему ты просто не отпустишь меня домой?
Кощей снисходительно склонил голову. Капля дождя стекла по его носу и долго не падала с кончика. Темные волосы царевича медленно намокали, делая его вид еще более жалким…или несчастным?
– Тебе когда-нибудь говорили, что у тебя необычные глаза? – спросил Кощей.
– Да… – ответила я, – говорили, что это черные дыры.
– В твоих глазах кроется бездна доброты и одиночества. Дураки те, кто не видят этого, – сказал Кощей.
Щеки защипало от прилившего тепла, как бывает после входа с морозной улицы в теплое помещение. Я почувствовала кончик носа и покачала головой. Эти слова…
– Почему ты говоришь мне это? Ты врешь, чтобы я прониклась к тебе симпатией?
– Нет, – ответил Кощей, – мертвецу незачем лгать.
Я укуталась в плащ и посмотрела вдаль на верхушки деревьев.
– Что…как те… – язык не поворачивался спросить. Еще недавно я считала его безжалостным убийцей, несмотря на ту легенду, что рассказала мне Яга. А теперь…
– Что ты пытаешься сказать?
– Как погибли те четыреста девяносто девять девушек? – тихо спросила я.
– Они умерли не своей смертью.
– Ты убивал их! – голос задрожал, и я прижала руку к груди, успокаивая паническое биение сердца.
– Это делало проклятье. А я, – Кощей впервые отвел взгляд в сторону, – я обрек их на свидание с Марой. Ты права, Тая.
Он посмотрел на меня и в его взгляде виднелось тяжелое равнодушие.
– Я убил их. Всех до единой. И если попытаешься сбежать, твоя могила станет юбилейной.
5
Первая реакция – шок. Я ждала оправдания. «Не я, а Мара». Но вместо него услышала чистосердечное признание с угрозой для жизни. Я попятилась и пошатнулась. С внутренней стороны стены ограждения не было. Похоже, оно раскрошилось от времени.
Заваливаясь на спину, я представляла то красное пятно на чёрном фоне. Зажмурившись, я махала руками, цепляясь за воздух. Плащ Кощея перевешивал назад, и меня тянуло следом.
А потом падение прекратилось. Я боялась раскрыть глаза и обнаружить, что это мозг скрывает повреждения из-за болевого шока, а я уже пропитываю почву своей кровью.
– Открой глаза, – сказал Кощей.
Я послушалась его. И зря.
Он оказался слишком близко: склонился ко мне, рукой поддерживая за талию. Словно мы танцевали, и он решил наклонить меня, как в каком-нибудь танго. Меня передернуло.
Выпрямившись, я выбралась из его хватки и поспешила к лестнице. Я ждала, что от Кощея снова последуют угрозы или предупреждения. Но он отпустил меня, ничего не говоря.
6
– Легкие деньки закончились, – Василиса разбудила меня громким кваканьем.
Я с трудом осознала, что она как-то проникла в мою комнату. Засова на двери не было.
– Чего тебе надо? – спросила я, забираясь с головой под одеяло.
Василиса отдернула его и уставилась на меня жёлтыми лягушачьими глазами.
– Царевич желает, чтобы ты продолжила обучение у стариков.
– Стариков?
– Они помогут тебе понять, почему и для чего нужны приготовления. Расскажут, как невесте следует себя вести. Научат этикету, короче! – Василиса со всей дури обрушила ладонь на мой зад.
Вскрикнув, я выпрыгнула из кровати, потирая ушибленное место.
– А потом тебя отведут к портному и сошьют платье. Пойдем, – она потянула меня за руку.
– Василиса, помоги мне сбежать, – попросила я.
Она остановилась, взглянула на меня через плечо. Повела челюстью и квакнула.
– Если бы это было возможно, царевишна, я бы тут всех давно отпустила, – ответила Василиса.
7
Я смотрела то на «стариков», то на Василису.
– Это шутка? – спросила я.
– Нет, – ответила она.
– Как же они смогут научить меня чему-либо? Они ведь не разговаривают!
Василиса покачала головой.
– Тебе еще так много надо понять, твое царевничество.
Она ушла, оставив меня в компании Хромого и Безногого. Скелеты пялились на меня чернотой своих глазниц и от этого волосы на затылке становились дыбом.
Я потерла ладонью предплечье и поёжилась.
– И как же вы будете меня учить?
Хромой подошел, переваливаясь. Его походка действительно напоминала старческую. Он протянул мне руку, и я сжала ее. Мы двинулись к площади, где когда-то был рынок – безлюдное сырое место с колодцем посередине.
«Я бы сюда на экскурсию не пошла!» – заявила Наташа и я мысленно с ней согласилась.
Хрясь. Голова безногого отвалилась и покатилась по траве. Хромой бросил мою руку и побежал за укатывающимся вдаль черепом, сверкая пятками и согнувшись в три погибели.
Когда ему все же удалось поймать череп, он приволок его обратно и долго ставил на позвоночник Безногого.
– Клац-клац, – постучал зубами второй, когда Хромому все же удалось закрепить его голову на месте.
– И как вас только земля носит? – пробормотала я.
Эти скелеты напомнили мне родителей. Маму, когда вопреки здравому смыслу она покупала папе вредную пищу, а потом лечила от изжоги. Папу, когда он, надрывая больную спину, нес маму на кровать после того, как она упала в обморок. Вот только родители были живы.
Хромой схватил меня за руку и подвел к колодцу. Он указал пальцем в черную дыру и почесал свой затылок. Следуя его зову, я склонилась, и увидела свое отражение далеко внизу.