– Опять будешь мне зубы заговаривать?
– Нет. На этот раз чистая правда от царевича, мур-р…с примесью небольшой лжи, – кот усмехается, – он думает, что я не вижу, когда он врет.
– Не томи! – Яга поднимает яблоко и споласкивает его в раковине, затем откусывает и сок течет по ее подбородку.
– Он не хочет убивать Таю.
– Что?!
– Он сказал, что желает ей безболезненной смерти, но в этот момент он моргнул. И сам этого не заметил, – Баюн затихает, чтобы просмаковать реакцию хозяйки.
Лицо Ягини багровеет, и она давится яблоком. Прокашлявшись, она садится за стол и хватается руками за голову.
– Моргнул? Но ведь он может моргать только в том случае, если к нему возвращается человечность! Как это возможно? Неужели… – она подскакивает на месте и подлетает к шкафчику с травами. Яга выкидывает все лишнее, бормоча под нос ругательства и проклятия.
Она затихает и до слуха Баюна доносится сдавленное хихиканье.
– Мой любимый котик, – Яга оборачивается, держа в руках странный флакон с плесенью внутри, – ты ведь сделаешь все, что я попрошу? Я не могу рассчитывать на этих тугодумов Вурдалака и Берендея. А вот ты…ты, конечно, иногда бываешь такой скотиной, но ты никогда меня не предашь, верно? – она подходит к коту и гладит его так нежно, что Баюн начинает мурчать.
– Верно, любимая хозяйка, – говорит он, выгибая спинку, чтобы она почесала ему бока. – Все, что попросишь.
Ягиня склоняется и заглядывает ему в глаза.
– Тогда отрави эту девчонку, – говорит она сухим и злым голосом, – отрави ее и скорми тело Берендею, когда он в очередной раз будет считать себя медведем. Я не хочу, чтобы она портила моего Кощея. Понимаешь?
Баюн отвечает не сразу. Его настораживает холод в глазах Ягини. Его некогда ласковая хозяйка стала совсем другой. Но кот не может забыть то, что она для него сделала, и кивает.
– Хорошо, Яга. Я сделаю так, как ты просишь. Только прикрепи склянку к моему ошейнику, – Баюн взмахивает лапкой и вокруг шеи оборачивается ошейник из оленьей кожи.
– Хоть на кого-то здесь я могу рассчитывать, – говорит Яга, прикрепляет склянку Баюну и целует его в макушку. – Когда закончишь, приходи. Я сделаю то, что давно обещала. Выполню твое самое заветное желание.
5
Потрясений за день было слишком много. Водопад чувств оказался настолько тяжелым и мощным, что я так и не смогла прийти в себя. Надев веревку с кольцом на шею, я вчитывалась в бесконечные строки сказания о бессмертии.
В них были и ответы, и загадки, которые сыпались в мозг с такой скоростью и вливались в него такой бесконечной рекой, что я не могла понять, как к этому относиться. Вмешательство Яги в смерть Кощея не принесло ничего хорошего, только смерть четырехсот девяносто девяти девушек, каждый год случайно попадающих в лес. Или же не случайно?
Голова начинала раскалываться, веки тяжелели. В конце концов я пришла в себя и первым, что увидела, были черный потолок коридоров замка и бледно-синий острый подбородок Кощея. Он нес меня на руках, а тело обхватывало тепло. Такое, какое обычно исходит от распалившегося огня в камине. Такое, от которого становится спокойно и хорошо на душе. Такое, которое не хочется отпускать.
Я прикрыла глаза и обняла его за шею, вжимаясь щекой в плечо. Оно было теплее обычного и показалось мне мягче, чем тринадцать лет назад.
– Ты снова спас меня, – пробормотала я, не отдавая себе отчета в том, что это вовсе не сон, – ты всегда приходишь в нужное время.
Кощей опустил голову и посмотрел на меня. В его глазах виднелось что-то новое, чего я раньше никогда не замечала. Словно в них отразилась душа?
– Я никогда не спасал тебя, – сказал он, и потолок коридора сменился потолком моей комнаты. – Тебе нужно отдохнуть.
Кощей уложил меня на спину, но руки отказывались отпускать его шею. Он смотрел на меня, не в силах разогнуться. Я улыбнулась, чувствуя, как сердце переполняется от неведомого прежде чувства. Я провела рукой по его щеке.
– Ты не виноват, – прошептала я, – ты не выбирал бессмертие. Оно само выбрало тебя.
И прежде, чем он успел ответить, я приподнялась на локте и поцеловала Кощея, держась рукой за его шею. Его губы оказались холодными, но невообразимо мягкими. Как если бы я решила поцеловаться с мороженым и утонула в нем.
– Прекрати, – сказал он, когда я отстранилась, чтобы отдышаться, – зачем ты это делаешь?
– Мне это нравится, – призналась я, думая, какой странный и приятный мне снится сон.
– Я не должен тебе нравиться, Тая. Ты должна бежать от меня, – сказал Кощей.
– Но я не хочу, – прошептала я, – я устала убегать и бояться. Впервые в жизни я могу остаться там, где мне по-настоящему хочется быть. Не прогоняй меня.
И когда Кощей сказал «но», я снова поцеловала его.
Это безумие, сумасшествие, полная безответственность. И то, что принесло моей разодранной душе спокойствие. Поцелуй с мертвецом.
– Нет, – Кощей высвободился от моей хватки, – нет.
Он снял с плеч плащ и укрыл им меня.
– Ты – живая, а я – мертвый. Между нами не может быть таких отношений, – объяснил он.
– Почему? – спросила я, не сводя с него взгляда.
– Потому что мир мертвых не предназначен для живых. Тебе действительно лучше бежать отсюда и как можно дальше.
Я не успела возразить, как Кощей вышел из моей комнаты, закрыв за собой дверь. Безлунная ночь была такой мрачной, что меня охватила дрожь. Мои губы все еще помнили поцелуи, и я прикоснулась к ним пальцами.
«Что на меня нашло? Я совсем спятила? Зачем я поцеловала Кощея?» – от мыслей стало так стыдно, что я закрыла голову подушкой.
Обида и боль волной поднимались из живота и оседали в груди, болезненно разрывая сердце.
«Ладно, – подумала я, – ты еще пожалеешь о том, что ставишь между нами барьер. Я докажу тебе самому, что ты тоже можешь что-то чувствовать!»
11
1
Библиотека стала моим тайным местом: здесь можно было найти все, о чем ни я, ни моя бабушка и мечтать не могли.
Десять стеллажей занимали книги с историей рода Кощея и его братьев. Еще в нескольких томах во всех подробностях царскими писарями были поведаны истории о жизни каждого из четырех царевичей, начиная с их детства и заканчивая разделом имущества. Меня интересовала только одна книга.
«Жизнь и правление царевича Кощея, Бледного принца». Я взяла ее под мышку и утащила в свою комнату. Василиса и скелеты не появлялись, поэтому, решив, что у них выходной, я надела кольцо на палец, закуталась в плащ Кощея и открыла книгу.
Если от остальных томов пахло только книжной пылью, то здесь чувствовались еще ароматы трав, сырой земли и земляники. Я осторожно вдохнула, но пыль заставила меня чихнуть.
С трудом отдышавшись, я всмотрелась в первые страницы.
2
«Самый младший из царевичей был наречен Кощеем. Храбрый младенец не плакал, когда его извлекли из утробы матери.
Царица скончалась, когда Кощею исполнилось пять лет. Материнской рукою и заботою служила для него Василиса премудрая, верная подданная почившей царицы.
Рос царевич не по дням, а по часам. Он обошел братьев в искусстве стрельбы, бега и стратегии. В шесть лет Кощей помог царю с планом по поиску новой царицы. Вот только мала она была ещё, и царь решил выждать, чтобы потом взять девушку в жены.
Подданные царя любили царевича больше его братьев. За доброту, ум и светлую улыбку. Но не суждено было царю жениться на выбранной девушке. Он заболел и скончался, поделив наследство на четверых сыновей.
Кощей-царевич пропал, а когда его нашли, то был он на себя не похож: кожа мертвенно-бледная, глаза белые, голос сухой и безжизненный. Поняли подданные, что произошло страшное, предал кто-то их любимого царевича. Собрались люди найти братоубийц и отомстить им. Вот только не суждено нам было…не по силам нам оказалось…»