– Итак. Мы уже достаточно знакомы, чтобы пожениться? – спросил Вурдалак.
Он сел рядом, вплотную склонившись ко мне. Я почувствовала от него странный аромат, смешанный из пыли, старости и мха.
– Как меня зовут?
– Что?
– Ты даже не спросил, как меня зовут, – буркнула я, положив салфетку на стол.
– Зачем мне твое имя, девица? Ты будешь моей царицей, и никак иначе я не буду тебя звать.
– А что насчет потомства? – спросила я быстрее, чем подумала. Но отступать было уже поздно. И тогда я приняла поведение Наташки: агрессивное и напористое. – Ты ведь Вурдалак. Мертвец. А я – смертная девушка. Как только я умру, у тебя не останется ни царицы, ни наследников.
Он посмотрел на меня золотистыми глазами, почесал когтем острый подбородок и заулыбался.
– Интересно мыслишь, девица. Теперь я понимаю, почему Кощей так вцепился в тебя. Не только юная, живая, но еще и смышленая, – он схватил меня за локоть и приобнял за талию.
Стулья под нами скрипнули, сдвинувшись по мраморному полу. Вурдалак склонился так близко, что его длинный нос уперся в мои губы.
– Не думай, что у меня нет потомства, – сказал он и потянул спинку стула вниз, – взгляни наверх.
Тьма, сосредоточенная под высоким сводом, начала расступаться. То тут, то там вспыхивали красные и желтые пары огней. Они шипели и скрежетали когтями по потолку. Наконец вместо темноты я увидела сотни крупных летучих мышей.
– Конечно, они не люди, но они мои дети, – он говорил и говорил, а я едва смела пошевелиться. – И не беспокойся о том, что людям нельзя пить кровь. Я уже позаботился об этом, – Вурдалак провел рукой по моей шее, и я почувствовала боль. – Я укусил тебя, чтобы ты могла переносить кровь так же спокойно, как и я.
Когда адреналин подскакивает до предела, мысли начинают двигаться в самых странных направлениях. Я поймала одну из них за хвост и прогнала по кругу, чтобы понять, действительно ли это сработает.
– Тогда, – выдохнула я, когда зубы перестали биться друг о друга, – укуси меня еще раз. Я хочу еще несколько бокалов кроличьей крови.
– С превеликим удовольствием, – сказал Вурдалак и впился острыми зубами в то же место, куда кусал прежде.
Я сунула руку к его поясу, нащупала карман и пробралась в него, чтобы выцепить связку ключей.
«Ну же! Еще немного…» – когда я потянула за кольцо, ключи звякнули. Я замерла. То же самое сделал Вурдалак.
Он поднял голову и посмотрел на меня. С его клыков капала моя кровь.
– Это ты зря, – сказал он.
17
1
Вурдалак швырнул меня в камеру. Упав, я приложилась предплечьем о кости. Скрипнул ключ.
– Никакой тебе кроличьей крови, девка, пока не научишься руки при себе держать! – взвизгнул он. – И никакой еды!
Он ушел, а я осталась с ощущением тошноты и отчаяния. Внутренности горели, как если бы что-то изнутри обжигало их.
– Давай, придумай что-то. Это ведь старая темница, – пробормотала я, безуспешно расшатывая прутья.
После нескольких попыток слабость овладела телом. Руки опустились, а в голове было пусто. Ни одной идеи.
«И как только ты вообще столько лет прожила? – спросила Наташка. – Такие слабачки, как ты, обычно сразу помирают. После рождения!»
Конечно, в реальной жизни она остра на язык, но она бы никогда не сказала ничего столь обидного. Я приложила руку ко лбу и стерла пот. Рано сдаваться. Никто в сказках просто так не перестает пытаться и искать выход. Царевичем может овладеть грусть-тоска, но всегда найдется тот, кто направит его на верный путь.
В моих волосах что-то шевельнулось. Я вздрогнула и притронулась ладонями к голове. Если это насекомое, то я просто сброшу его на пол. А если…
– Ай! – нечто куснуло меня за палец и вцепилось в него.
Я поднесла руку к глазам и увидела маленькую змейку с рогами и крыльями. Она больше напоминала ящерицу, чем настоящую змею. С трудом отлепив ее от пальца, я сжала ее за шейку под головой. Тварь зашипела, но зубов у нее было мало, прорезалось всего два.
– Что ты такое? – спросила я.
Существо показало мне длинный раздвоенный язык и дернуло тельцем. Только сейчас я заметила на его голове маленький красный хохолок, а на хвосте – несколько темно-зеленых перьев. Знакомый силуэт наложился на знания о сказках.
– Василиск?..
Тварь задергала лапками и принялась истошно шипеть. Я отпустила ее на землю, и Василиск сбежал под старое сено. Его желтые глаза светились в темноте, как подобает глазам хищника.
Я села в угол и смотрела в одну точку. Так продолжалось долгое время, пока Василиск, наконец, не выбрался из-под сена и не подбежал к одной из фаланг чьего-то пальца. Он схватил кость и заглотил целиком. Я видела, как его маленькие глотку и тельце растягивает из-за размера пищи.
Так он бегал с места на место, пока не съел несколько костей и не замер, как это обычно делают игуаны.
– Эй, малыш, – я взяла маленькую косточку, покрытую странной слизью, и поманила его к себе. – У меня есть угощение…не хочешь?
Василиск повернул голову, моргнул и чуть сдвинулся с места.
– Ну же, еще немного…иди сюда, – я постучала косточкой по земле.
С трудом волоча пузо по полу, Василиск подбежал к косточке, раззявил пасть и проглотил угощение.
2
Пока он переваривал пищу, я подняла его и посадила на ладонь. Если раньше он почти ничего не весил, то сейчас заметно потяжелел.
– Как ты оказался у меня на голове, малыш? – спросила я, поглаживая его указательным пальцем по голове между рожек. Они росли почти над его огромными круглыми глазами и забавно подергивались.
Василиск высунул язык и лизнул раскрытую ладонь. Я улыбнулась. В месте, где остался слюнявый след, начало жечь. Сначала я поморщилась, а потом вытерла руку об одежду, но кожу все равно прожигало. Я оторвала от рукава платья ткань и наскоро перевязала руку, не зная, что делать. Воды не было, а инфекция мне сейчас была не нужна.
– Малыш, что не так с твоей слюной? – спросила я.
Фокус с головы Василиска сместился, и я увидела решетки камеры. Руку все еще жгло, но любопытство и желание сбежать отсюда перекрыли боль.
– Давай ты мне немного поможешь, – сказала я, выдохнула и взяла его за шею, – высунь язык и лизни эти прутья.
Василиск лениво сделал то, о чем я просила. Металл зашипел и его разъело. Не дожидаясь полного эффекта, я заставила существо лизнуть еще несколько прутьев, а когда они достаточно прохудились, я дотянулась Василиском до верхних краев решетки. Спустя несколько минут я подтолкнула прутья, и они со звоном упали на пол темницы.
Усадив Василиска на голову, я подобрала полы платья и оборвала их, затем разобралась с кринолином. Не хватало еще запутаться в одежде и застрять где-нибудь посреди ночи. Не теряя времени, я вылезла наружу.
«Кощей ждет, нельзя больше задерживаться!» – думала я, на ощупь пробираясь ко второй решетке, ведущей в сад замка.
«Неужели ты начала действовать и перестала ныть?» – среагировала Наташка.
– Если бы ты еще и огнём умел дышать, было бы здорово, – пробормотала я, чувствуя, как цепкие лапки держатся за мои волосы, царапая кожу на голове.
Наконец появился свет в конце туннеля – луна просвечивала сквозь решетку. Подергав ее, я поняла, что она заперта.
– Еще один заход, малыш, а потом я тебя отпущу, – пообещала я, потянувшись к голове.
Свет закрыло что-то огромное. Прежде, чем я успела что-либо понять, когтистые лапы вцепились в решетку и сорвали ее с петель. На меня смотрела медвежья морда. С ее клыков капала слюна.